В тот же миг листок полетел через стол, а Рихард, перегнувшись, молниеносно схватил меня за руку и дернул на себя. Резко. Больно.
— Кто ты, девочка? — его глаза сверкали гневом и… разочарованием. — Еще раз спрашиваю, кто ты?!
Моё запястье сжали еще крепче. Боль пронзила руку до самого плеча. Я, полулежа на столе, прохрипела в ответ:
— Больно! Рихард, мне больно!
Буквально отшвырнув меня, он вновь опустился в кресло.
— Я даю тебе две минуты на то, чтобы ты собралась с мыслями и рассказала, кто ты и откуда! Время пошло! — его рука перевернула склянку с песком. Часы.
— Или что?! — да, иногда я пру прямо на рожон. Правда, это 'иногда' в последнее время случается всё чаще.
— Надеюсь, купание во рву Западной башни не помешало тебе внимательно рассмотреть окрестности?! — лениво протянул маг, снова перечитывая доверенность, согласно которой мне достаточно предоставить её будущему Хозяину и это будет означать, что мой отец 'как бы' присутствует на церемонии заключения соглашения. Тайя умела доставать нужные бумаги.
— Надгробия?! — сглотнув, уточнила я.
— Угу, моя сообразительная девочка! — кивнул Рихард.
— Да, многие из них — красивые! — почему‑то оживилась я.
— Вот и я тебе красивое обещаю, если ты сейчас же не объяснишь мне, как ты попала в ту таверну!
Да, такой намек на скоропостижную смерть пропустить мимо ушей не получится.
— А что тут объяснять, сбежала из дому.
— ???
— Подробнее? Оракул, что была на ритуале, оказалась с подругой мачехи…
— А кто у нас мачеха?!
— Н — н-не знаю! Из столицы, вроде бы!
— Звать как?! — зачем же рявкать так, я ж не глупая, и с первого раза понимаю.
— Тайя!
Герцог задумался. Но в себя не ушел, я б тогда смылась куда подальше. Цепко так за мной наблюдал.
— Еще раз и всё по порядку! Рождение своё можешь опустить, а как мачеха у тебя появилась и до таверны — подробнее!
— Ещё подробнее? Но… долго же, да и зачем вам знать жизнь деревенской девчонки? — недоуменно развела руками я.
— Ты рассказывай, дорогая! Рассказывай, а я уж решу, зачем мне знать и долго ли или нет! И мы — на 'ты', не стоит меня злить больше, чем уже разозлила.
Ну, я и рассказала. Вся моя жизнь была самой обычной, до Ритуала и… встречи с Сардосом. Это единственный эпизод моей жизни, который говорил о том, что я — особенная, не такая, как другие. И еще одно: пусть маг знает, что бог Чертогов Скорби может меня еще раз вернуть в мир живых! Я не Марисоль, мстить буду не очередной дурочке, вроде меня, а самому… любимому и драгоценному!
Огонь в камине потух. Рихард, увидев, что я зябко передернула плечами, щелкнул пальцами и пламя вновь полыхнуло призрачным светом.
Я заворожено смотрела на фиолетовые, а иногда зеленые всполохи. Иногда, мне в нем чудилась смешная и вёрткая ящерка. А такие бывают?! Или не бывают?!
Герцог Даремский всё молчал. А затем спросил очень тихо, но я почему‑то всё равно вздрогнула:
— Медальон где?
Я в полной тишине вытянула медальон из внутреннего кармана платья и положила его на стол перед Рихардом. Страшно не было. С медальоном случиться ничего не может. Это же Дар Айоры. Никто не в силе его повредить, уничтожить, украсть или использовать в своих интересах. Его даже потерять нельзя. Я пробовала. Особенно в Сумрачном лесу. Дважды.
Огонь манил меня. Он такой…теплый, даже горячий. Но главное — он такой родной. В отличие от Рихарда, мужчины, с которым я провела ночь и утро… в постели. И это… это так трудно принять, что я всего лишь очередная, как те, что бездыханно лежат в земле у Западной башни. Что я — для него ничто. Тело. Тело, которому не нужно спешить взрослеть. А точнее, стареть.
Марисоль была права, они — мои друзья. Подруги, так сказать, по несчастью.
Я не заметила, как уже водила руками над огнем. Его языки уже лизали мои пальцы, грели, но не обжигали. Маленькая ящерка прыгала по моим ладоням. С одной на другую, и снова с одной на другую. Забавная она, зверушка из магического огня. Вот и я такая, забавная зверушка из Живого леса, удостоенная чести самим герцогом Даремским быть рядом с ним… в постели…или в других местах, где он пожелает.
Больно. В груди как‑то тесно. Платье жмет?! Нет, глубже. Сердце.
Сердце?! А что же ты моё сердечко молчало всё это время, а теперь тесно тебе в груди?! Знаю, как не знать. Обида тебя душит, да чувства, каких ранее ты не знало. Солгало ты мне сердце, а я ведь верила тебе! Не единственной я для него оказалась, не особенной… Уверяло ты меня, что больно будет только раз. Ан нет, вот опять больно. Вырвать бы тебя… ненужное сердце…
Будто что‑то почувствовав, ящерка скрутилась на моей ладони в кружок и лизнула мне запястье. Жалко ей меня стало. Мне и самой себя жалко, да поздно.
Рукав платья задымился. Пришлось огненную красавицу отпустить на свободу.
— Саламандры — коварные существа! Будь с ними осторожнее! — раздался тихий голос Рихарда. За плечом. Я чувствовала его дыхание на своей шее. — Дай мне свои ладони.
Я потерла руки… и спрятала за спиной.
— Шрамы останутся. Поцелуи Саламандры так просто не проходят! — он смотрел на меня и хмурился. — Давай, я залечу.
