Спасибо всем, кто был тут со мной на протяжении всей этой истории.
И простите, если разочаровала или не оправдала ожиданий. Но, так уж написалось и передалось. Так уж вышло.
Дописала с огромным трудом…
Но очередной гештальт закрыт💔
========== Послесловие. Сорок лет спустя ==========
Комментарий к Послесловие. Сорок лет спустя
Моя первая сотня к «Сотне миражей»
21.10.2021. Спасибо вам!
Символично!
Я много думала. И пришла к выводу.
Вот такому.
Приурочиваю это к круглому числу ваших лайков🙏🏻
Жди меня.
Я когда-нибудь вырвусь из пламени.
Жди меня.
Я приду этой осенью каменной.
Осень пристально заглядывала в окна больничной палаты. Скребла по стеклу пёстрой веткой, мешая уснуть. Холодом сквозняка целовала в затылок, словно напоминая о том, о чем забыть было невозможно.
Лайя лежала в постели.
Который день.
Хриплый кашель раздирал лёгкие. Кислородная маска не спасала, не давала нужного количества воздуха. Хотелось вдохнуть полной грудью, но женщина не могла.
Что-то давило, сковывало солнечное сплетение.
Болезнь.
И пусть медицина за последние годы шагнула далеко вперёд, в случае Бёрнелл она была бессильна.
Лайя сперва думала, что это простая простуда улеглась на груди.
Оказалось – неоперабельный рак лёгких. Метастазы в крови.
Врачи лишь разводили руками и уповали на чудо. Но женщина не боялась.
Ни болезни, ни смерти.
Она смирилась со своим положением, но всё ещё старалась давать надежду Кову.
Сын не отходил от неё с тех самых пор, как она загремела в больницу. Оставил свою семью, работу с пациентами в госпитале Святого Луки, и все время посвящал Лайе. Неустанно настаивал на том, чтобы позвонить ее друзьям и сестре, но Бёрнелл не хотела беспокоить никого из них.
После тех событий, произошедших с ними сорок лет назад, Дракула, наконец ставший полноценным человеком, испытывал такие же вполне людские проблемы. С возрастом он все реже наведывался к ней в гости, предпочитая греть старые кости у камина в своём замке в Румынии.
Сандра и Лео неожиданно для всех поженились и спустя десять лет уехали жить в Австралию, откуда два раза в год присылали ей и Кову подарки. На Рождество и День рождения. Напоминали о себе. Пытались держать связь.
Милли увлеклась журналистикой, закончила университет и теперь колесила по миру в поисках историй для своих статей.
Посвятила этому свою жизнь.
А что до неё самой – Бёрнелл так и не вышла замуж. Растила сына одна, а друзья помогали ей всем, чем могли. Пока были рядом.
И со временем она преодолела печаль, съедающую ее душу. Осталась светлая грусть о былом, осталось его продолжение.
Сын стал для Лайи утешением и источником радости. Рос он быстро, и чем старше становился, тем больше походил на отца. Даже гетерохромию унаследовал от Ноэ. Но всё же, он был человеком, несмотря на тёмное прошлое своего родителя.
И это был поистине светлый мальчик. Ставший красивым мужчиной, замечательным психотерапевтом, помогающим людям с расстройствами личности и примерным семьянином. Подарил Лайе двух чудесных внучек-близняшек, тоже с разноцветными глазками.
Гены Локида были сильны.
Кову часто спрашивал ее об отце, и Бёрнелл раскатывала ему о Ноэ, как о герое. Почти всё.
А теперь жалела. Потому что чувствовала, как жизнь в ней угасает, а она так и не поведала сыну всей правды.
Но поверил бы он ей?
Она бросила взгляд на спящего в кресле Кову. Он так уставал, постоянно суетился вокруг неё, донимал врачей, требовал максимально улучшенных условий и внимания к ней. Не жалел финансов.
Ее милый, бедный мальчик.
Ее надежда.
«Прости меня, родной. Но я больше не могу…»
Женщина тяжело выдохнула, заставляя кислородную маску запотеть.
Готов ли сын к ее уходу? Вряд ли к этому можно подготовиться.
Но она уже все решила. Лучше сейчас, чем через день или неделю в искусственной коме, на которой так настаивали врачи, не способной ничего чувствовать и ясно мыслить.
Рак пожирал ее изнутри, впиваясь чёрными ногтями в лёгкие, заставляя лоб полыхать. Лайя устала сражаться.
И в конце концов, она прожила хорошую жизнь.
Ненапрасную.
Восстановила множество прекрасных полотен и даже нарисовала несколько своих, что теперь украшали музей Лэствилла, некогда бывший Чёрным замком.
И оставит после себя сына. А значит, умрет не до конца.
Рука потянулась к катетеру, торчащему в сгибе локтя. Лайя, морщась, вынула иглу из вены. Хватит с неё лекарств и обезболивающих – они перестали работать ещё неделю назад.
Затем приподнялась и стянула с себя давящую маску — без неё все закончится быстрее.
Горло тут же обожгло приступом кашля, который она попыталась заглушить кулаком. Лишь бы Кову не проснулся.
Опустив голову обратно на подушку, женщина закрыла глаза. И перед ее внутренним взором сразу же возник он. Как всегда, в своём бежевом пиджаке, заискивающе улыбающийся.
— Я так надеюсь, что мы встретимся, — одними губами прошептала Лайя.
Она верила, что он где-то там. Что Ноэ все ещё есть. Не исчез бесследно, не растворился в безвременьи.
— Жди меня…
«Обречённое может быть радостным.»
Несколько хриплых вдохов, и внутри что-то остановилось. Сердце, должно быть.
