Если доктор в пути, то они отказали в повторном слушании дела. Об этом должно было быть сказано заранее. Согласно закону Колонии, взрослых казнят сразу же после приговора, а несовершеннолетних приговаривали к заключению, пока им не исполнится 18, чтобы дать им еще один шанс на разрешение их дела. Но в последнее время, людей казнили в течение нескольких часов после повторного слушания за преступления, которые несколько лет назад простили бы.
Но все же было трудно поверить, что они сделают это в ее камере. Она ждала, что ее в последний раз проведут к госпиталю, где она провела столько времени, изучая медицину.
Это был бы ее последний шанс испытать нечто знакомое, как запах дезинфектора и гул вентиляции, перед тем, как потерять возможность почувствовать что-либо. Навсегда.
Охранник говорил, не встречаясь взглядом с ее глазами.
— Мне нужно, чтобы ты села.
Кларк сделала несколько мелких шагов и присела на край своей небольшой кровати.
Хоть она и знала, что одиночество изменило ее восприятие времени, было сложно поверить, что она была здесь совсем одна полгода. Тот год, что она провела с Талией и их третьей сокамерницей Лизой, девушкой со строгим лицом, которая впервые улыбнулась, когда забрали Кларк, казался вечностью. Но другого объяснения не было. Значит сегодня ее восемнадцатый день рождения, и единственным подарком для Кларк был шприц, который парализует все мышцы, пока не остановится сердце. После ее безжизненное тело будет выпущено в космос по традиции Колонии, где оно будет вечно метаться по галактике.
В двери появился силуэт, и высокий, стройный мужчина зашел в камеру. Хотя его серые волосы до плеч закрывали нашивку на белом халате, Кларк не нужна была эмблема, чтобы узнать главного врача-консультанта Совета. Перед тем, как ее лишили свободы, и она потеряла счет времени, она провела большую часть года тенью доктора Лихири, присутствуя вместе с ним во время операций. Другие ученики завидовали назначению Кларк и жаловались на родственные связи, когда узнали, что доктор Лахири был одним из ближайших друзей ее отца. Точнее, он был им, пока ее родителей не казнили.
— Привет, Кларк, — приятно сказал он, как будто приветствовал ее в столовой больницы, а не в СИЗО. — Как дела?
— Я полагаю, лучше, чем я буду через несколько минут.
Доктор Лахири улыбался на темный юмор Кларк, но в этот раз он поморщился и повернулся к охраннику.
— Не могли бы вы снять наручники и дать нам минутку, пожалуйста?
Охранник поежился.
— Я не должен оставлять ее без присмотра.
— Вы можете ждать прямо за дверью, — сказал доктор Лахири с преувеличенным терпением. — Она семнадцатилетняя девушка без оружия. Я думаю, что я буду в состоянии держать ситуацию под контролем.
Охранник избегал глаза Кларк, когда снимал наручники. Он коротко кивнул доктору Лахири, когда выходил на улицу.
— Вы хотели сказать «восемнадцатилетняя девушка без оружия», — произнесла Кларк, пытаясь изо всех сил улыбнуться. — Или вы один из тех безумных ученых, которые никогда не знают, что за год на дворе? — Ее отец был как раз таким. Он мог забыть про свет, подающийся в дневное время, и закончить работать в 4 часа ночи, он был слишком увлечен своим исследованием, чтобы заметить, что в коридорах корабля уже никого нет.
— Тебе все еще семнадцать, Кларк, — сказал доктор Лахири в спокойной, медленной манере, которой он часто сдержанно будил пациентов после операции. — Ты была уединенная в течение 3 месяцев.
— Тогда, что вы здесь делаете? — спросила она не в состоянии подавить панику в голосе. — Закон говорит, что вы должны ждать, пока мне не станет восемнадцать.
— Планы изменились. Это все, что я уполномоченный сказать.
— То есть вы уполномочены убить меня, но ничего не скажете? — Она вспомнила, как наблюдала за доктором Лахири во время суда над ее родителями. Тогда она видела в его лице неодобрение процедур, но сейчас она не была в этом уверена. Он не высказывался в их защиту. Никто этого не делал. Он просто тихо сидел, пока Совет уличал ее родителей — двух гениальных ученых Феникса, в нарушении доктрины Гая, тех самых правил, которые были изданы после Катаклизма, чтобы гарантировать выживание человеческой расы. — А мои родители? Их тоже убили вы?
Доктор Лахири закрыл глаза, как будто слова Кларк преобразились из звуков во что-то видимое. Что-то нелепое.
— Я здесь не для того, чтобы убить тебя, — сказал он тихо. Он открыл глаза, а затем указал на стул у подножия кровати Кларк. — Можно?
Когда Кларк не ответила, доктор Лахири сделал шаг вперед и сел так, чтобы быть лицом к ней.
— Могу я увидеть твою руку, пожалуйста? — Кларк почувствовала, как ее грудь сжалась, и она заставила себя дышать. Он лгал. Это было мучительно и скручено, но это все закончилось бы через минуту.
Она протянула ему руку. Доктор Лахири сунул руку в карман пальто и дал ткань, которая пахла антисептиком. Кларк вздрогнула, когда он очистил тканью внутреннюю сторону ее руки.
— Не волнуйся. Это не будет больно.
Кларк закрыла глаза.
