— Нет. — сказала Кларк, более резко, чем собиралась. — Вы можете сесть? Я должна поговорить с вами. — она пересекла комнату и устроилась на стуле, стоящем перед ее родителями, дрожа, поскольку две жестоких силы вели войну за контроль ее тела: горящая ярость и отчаянная надежда. Она нуждалась в признании своих родителей в том, что они сделали, чтобы оправдать ее гнев, но она также молилась, чтобы у них было хорошее оправдание. — Я выяснила пароль. — сказала она просто. — Я была в лаборатории.
Глаза ее матери расширились, когда она опустилась на кушетку. Тогда она глубоко вздохнула, и на мгновение Кларк понадеялась, что она попытается объяснить, что у нее есть слова, чтобы оправдаться. Но затем она прошептала фразу, которую так боялась услышать Кларк.
— Прости.
Ее отец взял руку жены, глядя на Кларк.
— Мне жаль, что ты увидела это. — сказал он спокойно. — Я знаю, что это…шокирует. Но они не чувствуют боли. Мы уверенны в этом.
— Как вы могли? — вопрос вылетел из ее уст прежде, чем она осознала это. Но она не могла спросить что-то другое. — Вы делаете эксперименты на людях. На детях. — высказывание вслух заставило ее живот сжаться. Желчь поднялась вверх по ее горлу.
Ее мать закрыла глаза.
— У нас не было выбора. — сказала она мягко. — Мы провели годы, пытаясь проверить уровни радиации другими способами…ты знаешь это. Когда мы отчитались перед вице-канцлером, не было никакого способа собрать неопровержимое доказательство без человеческих исследований, мы думали, что он понял, что это был тупик. Но тогда он настоял чтобы мы… — ее голос оборвался. Кларк знала, что она хотела сказать. — У нас не было выбора. — отчаянно повторила она.
— Выбор есть всегда. — сказала Кларк, дрожа. — Вы могли сказать нет. Я позволила бы им убить меня вместо того, чтобы согласилась бы на это.
— Но он не угрожал убить нас. — голос ее отца был раздражающе тих.
— Тогда для чего, черт возьми, вы делаете это? — голос Кларк сорвался на крик.
— Он сказал, что убьет тебя.
Пение птиц затихло, но музыка до сих пор слышалась даже в тишине.
— Вау. — сказал мягко Уэллс. — Это было удивительно. — его лицо все еще было обращено к деревьям, но он протянул свою руку к ее, желая взять за руку девушку, которая раньше любила его.
Чары были рассеяны. Кларк напряглась и без слов вернулась к лечению.
В палатке было темно, и Кларк чудом не упала. Она напомнила себе заменить бандаж на ноге одного мальчика, зафиксировать неаккуратные стежки, которые она наложила девочке с глубокой раной на бедре. Она наконец-то нашла контейнер с реальными бандажами и хирургической нитью, но там было не больше, чем в домашней аптечке.
Талия лежала на одной из раскладушек. Она все еще спала, и новейший бандаж, казалось, держался. Кларк уже трижды обработала ее глубокую рану на боку с тех пор, как нашла девушку после катастрофы.
Память о сшивании раны заставляла живот Кларк сжаться, и она надеялась, что ее подруга помнила еще меньше. Талия потеряла сознание от боли. Кларк встала на колени и зачесала назад прядь влажных волос со лба подруги.
— Привет. — прошептала она, когда глаза Талии распахнулись. — Как ты себя чувствуешь?
Пострадавшая девушка заставила себя улыбнуться, на что, казалось, ушли все ее силы.
— Я просто прекрасно. — сказала Талия, но потом вздрогнула, и боль промелькнула в ее глазах.
— Тебе стоит научиться врать.
— Я никогда не вру. — ее голос был хриплым, но еще полон негодования. — Я просто сказала охраннику, что у меня проблемы с шеей, и мне нужна дополнительная подушка.
— А потом убедила его, что блек-маркет виски будет остановливать ее от пения во «сне», — добавила Кларк с улыбкой.
— Да…слишком плохо, что Лиз не была готова играть с тобой.
— Или то, что ты не можешь напевать мелодию, чтобы спасти свою жизнь.
— Это то, что сделало это таким замечательным! — запротестовала Талия. — Ночная охрана сделала бы все, чтобы заставить меня замолчать в тот момент.
Кларк покачала головой с улыбкой.
— И ты говоришь, что девушки Феникса сумасшедшие. — она указала на тонкое одеяло, которое было на Талие. — Можно?
Талия кивнула, и Кларк вытащила его обратно, стараясь, чтобы ее лицо было нейтральным, когда она развернула повязку. Кожа вокруг раны была красной и опухшей, а гной формировался в промежутках между стежками. Сама рана не была проблемой, Кларк знала это. В то время как это выглядело плохо, это было своего рода травмой, которая бы не бросалась в глаза в медицинском центре. Инфекция была реальной угрозой.
— Так плохо? — спросила спокойно Талия.
— Нет, ты выглядишь замечательно. — соврала Кларк. Ее глаза невольно скользнули к пустой койке, где мальчик, который умер накануне, провел свои последние часы.
— Это не твоя вина. — сказала спокойно Талия.
— Я знаю. — вздохнула Кларк. — Я просто хотела бы, чтобы он не был один.
— Он не был. Уэллс был здесь.
— Что? — спросила смущенно Кларк.
— Он пришел, чтобы проведать его несколько раз. Я думаю, что в первый раз он пришел в палатку, потому что он искал тебя, но как только он увидел, как ужасно был ранен мальчик…
