— Потому что таков закон. — Канцлер поднялся на ноги и приблизился к ней на несколько шагов. — Потому что это не справедливо, что отец не будет наказан в равной степени. И потому, что это не займет много времени моим следователям исследовать сканера сетчатки и выяснить, где ты проводишь свободное время. Мы собираемся найти его в любом случае. Но если ты поможешь нам, у тебя будет гораздо больше шансов на помилование при повторном рассмотрении.
Их глаза встретились, и Глэсс отвернулась, морщась, поскольку представила, как Люка тащат посреди ночи, ужас на его лице, когда он просит охранников объяснить ему, что происходит. Расскажут ли они ему правду, позволяя боли поселиться в нем, прежде чем введут иглу в его грудь? Или он умрет, веря в то, что стал жертвой страшной ошибки?
Она не могла позволить случиться этому.
Но Канцлер был прав. Совет не остановится, пока не найдет человека, принадлежащего к ее преступлению. В конце концов, один из охранников отследит перемещение Глэсс по Уолдену к этажу Люка…может, даже к его квартире.
Она медленно повернулась к Канцлеру, зная, что ей придется сделать. Когда она наконец-то заговорила, ее голос был таким же холодным, как будто она объявляла смертельный приговор.
— Отцом был Картер Джейс.
Вдруг послышался громкий скрип в прихожей. Она села, напрягая слух в темноте. Она чувствовала, как зарождается комок паники в ее груди. Это звучало так, как будто корабль стонал.
— О, Господи… — прошептал Люк, быстро поднимаясь на ноги. Снова раздался звук, стены затряслись. — Пойдем.
Коридор все еще был полон людей, хотя даже дети сейчас молчали. Освещение начало мерцать. Люк крепко взял Глэсс за руку и повел через толпу к его соседке. Ее лицо стало серьезным, когда она что-то прошептала Люку, что-то, что Глэсс не могла услышать, хотя судя по выражению лица Люка, она не сказала ему ничего хорошего. Когда другая фигура материализовалась рядом с ними, Глэсс резко вздохнула.
Это была Камилла. Ее глаза сузились, когда она взглянула на Глэсс.
Глэсс отвернулась, не в силах смотреть на Камиллу сейчас. Она не чувствовала себя виноватой в том, как все сложилось. Она не станет ее винить, если та ее возненавидит.
Группа детей забилась на полу рядом с их родителями, которые что-то обсуждали на тихих и обеспокоенных тонах. Губы одной из девочек начали синеть, а мальчик, чью руку она сжимала, боролся за каждый вздох.
Свет мигнул снова, а затем погас. Число удуший возрастало во внезапной темноте. В отличие от Феникса, на Уолдене не было аварийного освещения.
Люк обнял Глэсс за талию и притянул ближе к себе.
— С нами ничего не случится. — прошептал он ей на ухо.
Но затем другой голос послышался из тени. Камилла пробралась снова и теперь стояла с другой стороны от Глэсс.
— Ты собираешься сказать ему или мне это сделать? — сказала она слишком тихо, чтобы Люк не услышал.
Глэсс в ужасе повернулась к ней, но не смогла разглядеть выражение лица Камиллы.
— О чем ты говоришь?
— Он заслуживает знать правду. Его друг умер из-за тебя.
Глэсс вздрогнула, и даже при том, что она не видела улыбку Камиллы, она могла слышать ее в голосе.
— Я знаю твой секрет. Я знаю, что ты сделала с Картером.
Они шли в течение нескольких часов, наматывая круги по лесу, пытаясь осмотреть каждый сантиметр местности. Пятки Кларка горели, но ей понравилось это ощущение; она хотела чувствовать физическую боль, чтобы она отвлекала ее от своих мыслей. Пламя захлестнуло палатку-лазарет…руки Уэллса, как наручники вокруг нее…тошнотворный треск, когда стены рухнули.
— Эй, посмотри сюда. — Кларк повернулась и увидела Беллами, который стоял на коленях рядом с тем местом, где она обнаружила ленту Октавии, пристально глядя на, как ей показалось, следы на грязи. Она не была детективом, но было легко догадаться, что это следы борьбы. Тот, кто оставил следы, оставил их не после приятной прогулки в лесу.
— Похоже, кто-то бежал, или дрался. — сказала Кларк. Она не закончила предложение: похоже, кого-то тащили силой. Они предположили, что Октавия сбежала…Но что, если ее утащили?
Она могла прочитать ту же догадку по морщинам на лбе Беллами, и она опустилась на колени рядом с ним.
— Она не могла уйти далеко. — сказала Кларк. — Мы найдем ее.
— Спасибо. — кивнул Беллами, поднимаясь, и они продолжили идти. — Я…я рад, что ты здесь со мной.
Они шли с трудом, казалось, уже часы, восход солнца, а затем оно утонуло в небе. Когда они намотали еще больше кругов, Кларк могла сказать, что они приближались к опушке леса. Через очертания деревьев она увидела поляну и остановилась. Там было больше деревьев, но они отличались от деревьев в лесу. У них были огромные, скрюченные стволы и толстые ветки, покрытые зелеными листьями. Ветви просели от круглых, красных фруктов. Яблок.
Кларк подошла к яблони, Беллами последовал за ней.
— Странно. — сказала она медленно. — Деревья расположены так равномерно. Выглядят почти как фруктовый сад. — она подошла к ближайшему. — Но разве они могли уцелеть после всех этих годов?
