И отказаться он никак не может, слишком хорошо понимает, что теперь не отсидеться: или вперед с сотней, или его так назад откинет, что потом не выберешься. Вот и вертелся, чтобы успеть вскочить на подножку уходящего поезда, и сам напросился на роль "княжеского ока".
С Егором тоже особых сложностей нет: он — потомственный военный, своей жизни вне сотни не мыслит, а то, что Ратное медленно, но верно превращается из военного поселения в обычный городок со всеми вытекающими последствиями, он и сам прекрасно понимает. Выход из поглощающего сотню болота, пусть и чреватый немалой кровью, его в общем-то устраивает. Глядишь, и землицы сможет себе хапнуть, в бояре проскочить, а на большой реке, да с его планами создания ладейной рати, перспективы у него оч-чень даже неплохие вырисовываются. Шутки шутками, но ведь, похоже, сэр, у вас и впрямь свой "капитан Дрейк" появится.
Вот и получается, что оба ваши собеседника выполняют при вас роль обратных связей: боярин Федор — отрицательной, а Егор — положительной. Естественно, упомянутые прилагательные не имеют никакого отношения к их личным качествам или вашему мнению о них, а всего лишь показывают, что Егор усиливает сигналы, которые вы подаете на вход этого чертова "черного ящика", в котором вы все вместе варитесь, а герр Теодор — ослабляет. Или, говоря проще, Егор вас подталкивает вперед, а Федор притормаживает. И главное для вас, сэр Майкл, соблюсти баланс, чтоб и разгон набрать, и вразнос не пойти, не дай бог.
М-да-а, сэр, пора вам опять кому-то про теорию управления рассказывать, вон сами себе лекции читать стали. Лучше бы братьев и крестников своих поучил, что ли, педагог недоделанный!
…Значит, теперь сотня на кону? Нет, не на кону — на аукционе. Купить сотню вряд ли кто сможет, но заплатить все равно должны все.
С князьями, конечно, деду торговаться, но если я его хоть немного знаю, он их выдоит основательно и вытрясет весь обещанный аванс и еще чуть-чуточку.
Илларион… Тут все понятно — орден. Святой отец платить пока не начал, а своего "приказчика" на "склад" уже приставить норовит. Ничего, и он не отвертится: натурой стрясем, то есть попами. Впрочем, Святая Церковь на богоугодное дело средств никогда не жалела.
Далее — Феофан, глава церковной спецслужбы, по совместительству типичный "государев человек", хотя и сам не знает об этом. Что ж, разведданные от Феофана дорого стоят, особенно пока своей аналогичной конторы не имеется.
