— Сдалось мне потом ту землю из зада твоего выковыривать! — бросил Сучок, но всё же остановился. — Зачем надо-то? И почему у него? Он что, златокузнец, сопляк этот?
— А ты что, не слыхал, дядька? — Швырок вытаращил глаза. — Вся крепость знает!
— Чего знает?
— Да он Аньке — сестре Лиса, та-а-акие серёжки сделал! И ещё Любаве-малявке — что твои снежинки! А потом вовсе бабочку серебряную сработал — того гляди улетит, как живая!
— Ну да, болтали, а тебе-то что? — Дядя пристально посмотрел на племянника.
— Дык, Глашке, подарить… — замялся Швырок, — она эта…
— Не даёт? — Сучок блудливо ухмыльнулся.
— Хуже, дядька Кондратий! — парень тяжело вздохнул и повесил голову.
— Это как хуже-то? — Сучка разговор начал уже забавлять.
— Кузнечик этот помог! — затараторил вдруг Швырок. — Он вообще такой — секретов не держит! Чего знает — всему учит! Вот и мне помог и учить начал!
— О как! — только крякнул плотницкий старшина. — И чего?
— Помнишь, ты меня наказал? Ну, велел капы[75] да брёвна свилевые[76] на плашки распускать?
— Ну, помню! Не тяни тут за яйца! — Сучок снова начал закипать.
— Ну так он мимо шёл, — подмастерье шмыгнул носом.
— Да рожай наконец, едрит тебя долотом! — плотницкий старшина от избытка чувств хлопнул себя по бедру.
— А он и говорит: пила, мол, у тебя плохо режет.
— Во! Малец, а всё про тебя понял! — хохотнул внезапно остывший Сучок. — Небось и вправду пила тупее башки твоей была. Или задницы…
— Дядька Сучок! Точёная она была! Как ты сам учил! — от возмущения Швырок аж подпрыгнул.
— А коль точёная, так чего ж ты, шпынь ненадобный, такое поношение стерпел?!
— А я и не стерпел, дядька! — парень выкатил грудь колесом. — Я ему эдак хитро сказал: "Раз ты такой мастер, так покажи мне, как пилу точить надо!"
— А он чего?
— А он говорит: "Пошли", — Швырок виновато развёл руками. — Ну, я и пошёл.
— Ты что ж, стерво в поршнях, свой инструмент кому попало? Да я тебя! — вновь вызверился плотницкий старшина.
— Дядька Сучок, да я не свой поначалу! В кузне совсем тупую нашли — он её сперва!
— Тогда ладно, — расслабился мастер, — дальше сказывай!
— А чего сказывать, — потупился подмастерье, — взял я ту пилу, а она дерево как масло режет… Ну я и пристал к нему, мол, научи да подсоби.
— А он чего? Что из тебя всё как клещами тянуть надо?
— А он взял и наточил! И показал кой-чего, — Швырок опять шмыгнул носом. — Это, оказывается, для него капы-то на плашки распускать надо было, чтобы, значит, по дереву резать. Ну, мы вдвоём всё мигом и того!
— Вот лентяй хитрый, в рот те дышло! — беззлобно выругался Сучок. — Чего дальше-то?
— А дальше слово за слово я его про серьги эти спросил.
— И чего?
— А он отмолчался.
— Вот ты и попался! — хмыкнул плотницкий старшина. — Говори, где соврал, а то пришибу!
— Ничего я не вру! — от возмущения сопли покинули Швырков нос и вздулись роскошными пузырями. — Я от капа кругляш отпилил и обмер — красотища-а-а! Ну, ему показал да говорю: "Вот бы тут блеску добавить", а он говорит: "Пошли, добавим" — ну, мы и пошли… А уж в кузне я вдругорядь к нему подъехал.
— Сопли вытри! — хмыкнул Сучок. — А как блеску добавили?
— А он тот кругляш загладил, да проволоки в него вставил хитро, да вдругорядь загладил — дивно таково вышло! Я-то у него навроде подмастерья был! — Швырок вытер рукавом нос. — Он потом и проволоки дал и серьги для Глашки, почитай, сам сделал, а я только принеси-подай, да слушай, чего рассказывают. И инструмент весь наточил и рассказал, как надо, и учить всякому начал и… по нраву мне то, дядька Кондратий!
— А где он проволоку-то серебряную взял? — начал было Сучок и вдруг оборвал себя. — Погоди, ты сказал, что тебе это дело по нраву?
— Да медная проволока-то, — подмастерье вновь вытер рукавом нос. — Дядька, дозволь у него учиться? Я ведь и так к нему в кузню бегаю — любопытно мне научиться! И по дереву резать, и всяко-разно, и бабью радость опять же!
— Дозволяю! — плотницкий старшина обрадовался, но виду не показал. — А чего Кузнечик этот за науку хочет?
— Да он даром! Он вообще непуганый какой-то! — В этот раз Швырок вытирать нос не стал. — Только просил, можно ли ему на стройку посмотреть, и всё распрашивает, как строили! Очень ему терем понравился. Только, говорит, расписать бы ещё!
— Любопытный, значит! — хмыкнул Сучок. — Ладно, сам с ним поговорю. Тут, похоже, все сопляки не как у людей! Учиться дозволяю, но на работе волынить не позволю! Вечерами выкручивайся! Понял?
— Спасибо тебе, дядька! — просиял Швырок. — Я пойду?
— Иди, — плотницкий старшина протянул подмастерью топор и отправился было по своим делам, но вдруг обернулся и спросил: — Пим, а ты чего вздыхал-то? Подарил этой Глашке и мимо?
— Хуже, дядька Кондратий! — снова по-телячьи вздохнул Швырок. — Евдоха про то прознала и сначала Глашке в косы вцепилась, а потом в меня! Обе!
— И что? Сильно?
— Угу! — Вздоху парня позавидовали бы и кузнечные мехи. — Чуть глаза не выцарапали и всё на свете не отбили.
