Сотник полностью

— Это кто? — Плотницкий старшина едва сумел скрыть своё обалдение, а может и не сумел. — Швырок? Как это?

— Дозволь, покажу?

— Давай. Любопытно глянуть! — Сучок постарался спрятать свою оторопь за одобряющей улыбкой.

Кузнечик поднялся с лавки, подошёл к полке, взял оттуда небольшую доску и свечу и с этим богатством вернулся к столу. Запалил свечу, сел и только потом повернул доску к Сучку. Пламя отразилось от разводов тёмно-янтарного дерева, и они сложились в узор не то гор, не то облаков, не то волн, а по краю извитых годовых колец, которые, собственно, и создавали эти видения, теснились блестящие золотом росчерки, странным образом притягивающие взгляд и уводящие внутрь древесного узора.

— Вот, дядька Сучок, Пима тогда плашку эту отрезал, посмотрел на неё и говорит: "Блеску бы добавить". А я его возьми и спроси: "А где?" А он: "Вот тут, тут и тут, чтобы как искры — ровно гроза над степью!"

— И верно! — плотницкий старшина изумлённо хмыкнул. — Узрел, значит?

— Узрел, — подросток совершенно по-врослому коротко кивнул. — И сделал, почитай, сам: и свили резал, и доски поставил, и проволоку загонял. Я показал только.

— Значит, учить его берёшься?

— А чего его учить-то? Его не учить, ему мешать не надо! А показать да рассказать — невелика работа. Я и так показываю.

"Етит меня бревном суковатым! Я ж с ним, как с мастером говорю! Как со Шкрябкой или, вон, Гвоздём! Это что ж получается — его не учеником, не подмастерьем, а сразу мастером учили быть? Диво, мать твою!

Хотя обделалось под конец диво… Учить его всё-таки придётся!"

— Нет, парень, так не пойдёт! — Сучок нахмурил брови. — Учить — это не показать и рассказать!

— А что же тогда? — Кузнечик от удивления даже про вежество забыл.

— За себя ученика взять! — Сучок стукнул кулаком по столу. — Ты его берёшь, ты учишь и ты за его учение отвечаешь, да не поротой задницей — словом мастера отвечаешь, честью своей! Не кусок дерева берёшь — че-ло-ве-ка! Или не берешь… Но если взял — разбейся, а выучи. И даром такое не бывает… Так что, берешь племяша?

"А сам-то ты, Кондрат, чего? Сам по уши со Швырком обделался, теперь сопляку племянника в ученики отдаёшь!"

Тимка, не выдержав напряжения, отвёл глаза и как на стену натолкнулся — все парни так и впились в него взглядами. В кузне повисла тишина. Вдруг Кузнечик подтянулся, построжел, обернулся к Сучку и, твёрдо глядя ему в глаза, произнёс:

— Берусь! Конечно, берусь, дядька Сучок!

— Что тогда за науку хочешь?

Отрок не ответил, только закусил губу и принялся наматывать на палец свой свободолюбивый чуб.

"Задумался! Крепко задумался! И не по-соплячьи, видать… Сопляк уже давно чего-нибудь да ляпнул с дури, а этот нет — думает. Проняло! Похоже, обдерёт он тебя, Кондрат. А и ладно! Если Швырок, стреху ему под хвост с продёргом, на доброго резчика выучится — всё одно в прибытке будем. Я так кап резать не умею, и никто из наших тоже… Пусть думает".

— Знаешь, дядька Сучок, — парень поднял глаза, — деда говорил, что грех знания скрывать да под спудом держать…

— Ты это к чему, отрок? — Такое начало торга плотницкому старшине совсем не понравилось.

— А к тому, дядька Сучок, что Пимку я учить и так буду — дед говорил, что нельзя не учить того, кому дано, вот! — Мальчишка решительно мотнул чубом.

— А сам чего хочешь? — у Сучка от удивления отпала челюсть.

"Етит меня долотом! Точно не от мира сего! Не, грех такого юродивого обирать — долю от Швырковых поделок выделю!"

— А чему ты научить можешь? — Тимка пожал плечами. — Ну, такое, что никто больше не умеет и не делает?

"Небывалого ему? Будет небывалое — камнемётов таких у нас точно никто не делал! Етит твою, до чего ж удачно! Но не прост парень! Ох, непрост! "Того, что никто не делает" ему! Далеко смотрит… Только сказать ещё толком не может по малолетству".

— Есть у меня такое! Только научить не могу — сам учусь. Хочешь, вместе учиться будем?

— А интересно? Конечно, хочу!

— Тогда собирайся, пойдём!

— Ага, сейчас, дядька Сучок! Погоди чуток!