Плосколицый спешил. Мы помчались так быстро, что вскоре потеряли из виду последние дома разбросанные по склону.
В это время мы покинули черное, блестящее шоссе и свернули свернули на более узкий, серый проселок, следовавший на юг вдоль поросшего лесом гребня холма. То тут, то там густые кроны деревьев сплетались у нас над головами, образуя подобие тоннелей длиной футов по сто и более. На ветвях собирались капли дождя и тяжело падали на крышу автомобиля. Под сводами тоннеля вечерний сумрак сгущался до ночной темноты.
Плосколицый зажег фары и еще прибавил скорости.
Он сидел прямо и напряженно, вцепившись в руль, а я занимал место на заднем сидении. На воротнике пальто и на стриженных волосах на затылке водителя блестели капельки влаги. Может это были капли дождя. А может пота.
Мы проносились как раз через один из тоннелей.
Внезапно плосколицый дернул руль влево и закричал:
- Аааааа!
Это был долгий, дрожащий, пронзительный визг, полный ужаса.
Я вскочил как пружина, чтоб посмотреть, что с ним случилось, но машина вдруг рванула вперед и меня бросило на заднее сиденье.
Сквозь боковое стекло я краем глаза заметил что-то темное, лежащее у дороги.
Я обернулся и посмотрел через заднее, менее залитое дождем стекло.
На краю придорожной канавы, слева, лежал на спине негр. Его тело выгнулось дугой, и, казалось, опиралось о землю только пятками и затылком. В его груди торчала рукоять ножа, по крайней мере шести дюймов длиной. Мы повернули и вынырнули из тоннеля.
– Стой! – крикнул я водителю.
Он сделал вид, что не слышит меня. «Стутц» мчался как вихрь.
Я положил руку на плечо водителю, и он снова завопил, будто мертвый негр схватил его за горло.
Я протянул руку и заглушил двигатель. Он отпустил руль, и, вцепившись в меня, стал что-то бормотать. Издаваемые им звуки не походили ни на одно известное мне слово.
Я навалился на водителя, схватился обеими руками за руль и прижал к нему плосколицего весом всего своего тела. Только благодаря этому и Божьей помощи «Стутц» не вылетел с дороги и остановился.
Я перестал расплющивать водителя и спросил:
– С ума сошли?
Он посмотрел на меня совершенно белыми глазами, вздрогнул и замолчал.
– Поворачивайте, – сказал я. – Давайте вернемся.
Он отчаянно замотал головой и снова издал звуки, которые были бы более понятны, будь они разборчивее.
– Знаете его? – спросил я.
Он покачал головой.
– Знаете.
И снова отрицательно замотал головой.
Я убедился, что единственное, чего от него добьюсь – это кивки.
– Отпустите руль. Я поведу.
Он распахнул дверь и выскочил из машины.
– Вернитесь! – закричал я.
Он попятился качая головой.
Я выругался, сел за руль и сказал:
– Хорошо. Ждите здесь, – и захлопнул дверь.
Он медленно отступал, глядя на меня испуганными побелевшими глазами, пока я разворачивал машину назад.
Чтоб вернуться, мне пришлось проехать больше, чем мне сперва казалось, по крайней мере милю.
Мне не удалось найти труп негра. Тоннель под деревьями был пуст. Если бы я знал точное место, где заметил его, я, возможно смог бы найти следы, как его унесли. Но я не успел запомнить никаких примет, чтоб отличить то место, которое искал, и нашел четыре или пять похожих.
В свете фар я прошел по левой обочине от одного конца тоннеля до другого.
Я не нашел крови. Я не нашел никаких следов. Я не нашел никаких доказательств того, что несколько минут назад на асфальте лежал труп. Я не нашел ничего.
Было слишком темно, чтоб пытаться искать в лесу.
Я вернулся туда, где оставил водителя.
Его там уже не было.
Я начал думать, что мистер Кавалов был не так уж был не прав, считая, что ему нужен детектив.
Чуть меньше чем в миле от того места, где оставил плосколицего, я остановил машину перед воротами из железных прутьев, преградившими дорогу. Ворота были заперты изнутри на замок. Высокая ограда и два ряда кустов терялись по сторонам в лесу. Над ними, слева, возвышалась коричневая крыша небольшого дома.
Я нажал на клаксон.
Почти сразу с той стороны ограды появился высокий парнишка, лет пятнадцати-шестнадцати в вельветовых брюках и полосатом свитере крикливой расцветки. Он не вышел на дорогу, а остался стоять в стороне, пряча от моего взгляда руку, в которой казалось что-то держал.
– Это усадьба мистера Кавалова? - спросил я.
– Да, сэр, – ответил тот каким-то неуверенным тоном.
Я ждал, что он откроет ворота, но он не двигался. Он остался стоять там же, подозрительно поглядывая то на меня, то на машину.
– Пожалуйста, – сказал я, – Можно въехать?
– Кто вы?
– Меня пригласил мистер Кавалов. Если вы не собираетесь открывать, дайте мне знать и я успею вернуться в Сан-Франциско на поезде, отходящем без десяти семь.
Он закусил губу и сказал:
– Подождите. Я попробую поискать ключ, – и скрылся за кустами.
Он отсутствовал достаточно долго, чтоб успеть посоветоваться с кем-то.
Когда он вернулся. Он распахнул ворота и сказал:
– Въезжайте. Вас ждут.
Когда я миновал ворота, то увидел огни на вершине холма, примерно в миле слева.
– Там дом? - спросил я.
– Да, сэр. Вас ждут.
Рядом с местом, где стоял паренек, к изгороди была прислонена двухстволка.
Я поблагодарил его и двинулся вперед.
