– Пэнбурн – шурин Р. Ф. Эксфорда. Несколько месяцев назад он познакомился с одной девушкой и влюбился в нее. Девушка была сама скромность, и Пэнбурн ничего о ней не знал. Первого числа этого месяца он получил от Эксфорда двадцать тысяч долларов и передал их девушке. Она тут же слиняла, сказав ему, что должна ехать в Балтимор. Дала ему фальшивый адрес – как выяснилось, это адрес городского приюта. Ее чемоданы поехали в Балтимор, и она сама прислала ему оттуда несколько писем. Но, похоже, какой-нибудь ее приятель мог заняться там ее багажом и переадресовать письма. Если бы она хотела получить багаж, то должна была бы явиться на станцию с билетом, однако в игре на двадцать тысяч долларов она вполне могла плюнуть на эти чемоданы. Пэнбурн не был со мной искренним – он не сказал мне ни слова о деньгах. Вероятно, ему было стыдно, что он так поступил. Сейчас я собираюсь его прижать.
Старик одарил меня своей мягкой, ничего не значащей улыбкой, и я вышел.
В течение десяти минут я звонил в дверь Пэнбурна, но никто не ответил. Лифтер сказал, что, по его мнению, Пэнбурна ночью не было дома. Я оставил записку в почтовом ящике.
Затем я пошел в редакцию «Кроникл», где просмотрел номера этой газеты за предыдущий месяц и отметил четыре даты, когда дождь шел напролет день и ночь. С этим я отправился в три наиболее крупных таксомоторных предприятия.
Мне уже случалось несколько раз пользоваться этим источником информации. Девушка жила далеко от трамвайной линии, и я рассчитывал, что в какой-нибудь из этих дождливых дней она вызывала такси, а не шла пешком до остановки. В книгах заказов я надеялся обнаружить вызовы из квартиры девушки – и узнать, куда ее отвозила машина.
Разумеется, лучше было бы просмотреть заказы за весь период пребывания ее в этой квартире, но ни одно таксомоторное предприятие не провернуло бы такую работу. Их и так было трудно уговорить отыскать данные за четыре дня.
Выйдя из последнего таксомоторного предприятия, я снова позвонил Пэнбурну. Нет дома.
После полудня я получил фотокопии снимка и писем девушки, отослал по одной копии с каждого оригинала в Балтимор. Потом вернулся к таксопаркам. В двух из них для меня ничего не оказалось. Только третий проинформировал меня о двух вызовах из квартиры девушки.
В первый из этих дождливых дней оттуда было вызвано такси после полудня, и пассажир поехал на Ливенуорт-стрит. Скорее всего, пассажиром этим были Пэнбурн или девушка. Во второй день, в половине первого ночи, туда снова прибыло такси, на этот раз пассажир отправился в отель «Маркиз».
Водитель, ездивший по второму вызову, припомнил, что пассажиром вроде бы был мужчина. Я пока оставил этот след; отель «Маркиз», как и Сан-Франциско, хотя не слишком, однако достаточно велик, и выловить среди его постояльцев того, кого я искал, не просто.
Весь вечер я безуспешно пытался поймать Пэнбурна. В одиннадцать позвонил Эксфорду в надежде, что он скажет, где искать его шурина.
– Я его не видел два дня, – сказал миллионер. – Он должен был прийти ко мне на ужин, но так и не появился. Жена сегодня дважды напрасно звонила.
На следующее утро, еще не встав с постели, я позвонил в квартиру Пэнбурна. Снова ничего.
Тогда я связался с Эксфордом и условился о встрече в десять в его конторе.
– Понятия не имею, куда он подевался, – сказал Эксфорд без особого волнения, когда я сообщил ему, что Пэнбурн, по всей вероятности, не был в своей квартире с воскресенья. – Наш Барк бывает весьма необязательным. А как идут поиски этой бедной дамы?
– Я уже настолько в них продвинулся, что могу заявить, она не такая уж и бедная. За день до исчезновения она получила от вашего шурина двадцать тысяч долларов.
– Двадцать тысяч от Барка? Девушка должна быть просто великолепной! Но откуда он взял столько денег?
– У вас.
Эксфорд выпрямился.
– У меня?
– Да. По вашему чеку.
– Неправда.
Эксфорд не дискутировал со мной – он просто констатировал факт.
– Значит, вы не давали ему первого числа этого месяца чек на двадцать тысяч долларов?
– Нет.
– Может, мы вместе съездим в Голден-Гейт-Трест-Компани? – предложил я.
Через десять минут мы были в кабинете Клемента.
– Я хотел бы увидеть свои учтенные чеки, – сказал Эксфорд.
Юноша с лоснящимися светлыми волосами принес их молниеносно – довольно толстую папку, – и Эксфорд поспешно отыскал среди них тот, о котором я упомянул. Он долго рассматривал его, а когда потом взглянул на меня, то медленно, но решительно покачал головой.
– Никогда до этой минуты не видел его.
Клемент вытирал лоб белым платком и пытался сделать вид, что не сгорает от любопытства и опасений, не окажется ли банк обманутым.
Миллионер взглянул на подпись на обратной стороне чека.
– Чек учтен Барком первого числа, – сказал он так, как если бы думал о чем-то совсем другом.
– Могли бы мы поговорить с кассиром, который принял чек на двадцать тысяч долларов у мисс Делано? – спросил я у Клемента.
Толстым розовым пальцем Клемент придавил перламутровую кнопку, и через минуту в комнату вошел невысокий, бледный, лысый мужчина.
