Социализм и судьба России полностью

Если Запад не получил предупреждения, или получил, но не капитулировал, то сценарий цветной революции начнёт воплощаться: прольётся кровь, Запад применит экономические санкции против «тоталитарного режима». Далее всё зависит от того, подготовил ли Путин достаточные силы, чтобы воспрепятствовать его сдаче «элитой» Западу. Если подготовил, то Западу придётся, рано или поздно, отступить, чтобы не толкнуть Путина на проведение самого жёсткого антиамериканского курса.

Если не подготовил, то возможны варианты свержения Путина: его ликвидация, арест и суд, или, так сказать, «добровольный» уход из политики под условия личной безопасности. Во всех случаях – это победа цветной революции со всеми тяжкими для России последствиями.

Рассматривается и такой вариант: после того, как прольётся кровь, объявляется чрезвычайное положение и вводится прямое президентское правление. Тут тоже возможны варианты: сохраняет ли Медведев верность Путину, т. е. передаёт ли ему в мае пост Президента РФ, или – нет.

Из рассмотренных вариантов развития событий после победы Путина в 1-ом туре для России самый хороший для страны – поражение цветной революции. В этом случае политика режима будет наиболее антизападной. Мирная победа Путина – отказ Запада от цветной революции – хуже, поскольку современная прозападная антироссийская политика, скорее всего, в значительной степени сохранится как условие отказа Запада от продолжения цветной революции. Самый плохой вариант – победа цветной революции. В этом случае распад России в ближайшее время становится весьма вероятным.

В заключение раздела приведём дополнительный обзор некоторых материалов либеральной прессы в декабре 2011 г.

В статье «Трехпроцентный народ-2» А. Колесников выражает оптимизм по поводу возможностей участников «болотных» митингов: «Две недели назад на этой же странице, когда страна еще была другой, я писал, что народ, превращенный за 12 путинских лет в толпу обывателей, очень быстро может превратиться в граждан, если меньшинство предъявит альтернативу и образцы ответственного поведения. Для перемен не требуется большинство, нужно активное меньшинство, пусть оно и составляет, как считают в иных кабинетах, каких-нибудь три процента. Энергии этого меньшинства хватило для оттепели, перестройки, либеральных реформ, голосования за Ельцина в 1996-м» [112]. Здесь конечно типичная для демократов оценка перестройки, приписывающих заслугу Горбачёва по проведению контрреволюции себе.

В более поздней статье А.Колесников сетует на разношёрстность оппозиции: «Площади предстоит конкурировать с «большой Россией», которая либо пассивна, либо знает только одну разновидность протеста – социальную, т. е. протест «колбасный», зарплатный, пенсионный. В этой зоне новым демократам предстоит конкурировать с традиционными партиями, прежде всего «красной» и «розовой» направленности, КПРФ – и «Справедливой Россией», которые намерены завоевать симпатии тех, кто голосует сугубо по социальным мотивам.

Гражданское движение активного меньшинства ждет и кризис лидерства. То, что было преимуществом при предъявлении негативного антивластного протеста, то, что вогнало власть в ступор, – отсутствие единого лидера – может из преимущества превратиться в недостаток в тот момент, когда настанет время предъявлять позитивную программу. Площадь нащупывает лидера, но пока выбирает самого шумного и резонансного из них, ведется на форму, не очень озабочиваясь содержанием.