Январь 2012 г. прошёл в основном на настроениях декабря 2011. Надежду внушали реформы, предложенные Президентом Медведевым: «Внесение Медведевым закона о возврате выборов губернаторов – крупнейшая политическая уступка со стороны власти, равно как и предложение фактически отменить запретительные барьеры по численности политических партий. Еще вчера невозможно было об этом подумать» [117].
Сохранялась вера в силу энергии митингового протеста декабря:
«Тактика власти: работать на «своих», обеспечивая нейтралитет «болота» и вовсе игнорируя протест. Подход арифметический: важен численный перевес, но не качество и температура настроений.
В этом была логика. То, что эффективно для «своих» и «болота», может как угодно злить противника – на результат не влияет. Это определяло язык власти, тип речи, стандарт высказываний. Власть работала на сознание непритязательное и недалекое, не стесняясь грубых и дешевых форм популизма, демагогии, диффамации и обмана…
Все изменила революция. Зона протеста не просто обрела дар речи и пришла в движение – она раскалилась до кипения; в «болото» и в зону согласных полетели брызги, пошли волны конвекции. Сети взорвало такое словоизвержение, какого не было в отношении ни одного из тиранов и даже извергов прошлого… Температура протеста стала решающим индикатором. На перелом ситуации это сработало сильнее, чем объем протеста; мера сердитости оказалась важнее числа рассерженных… Температура и интенсивность движения в зоне протеста зашкаливают, и это начинает мутить «болото», греть зону согласных. Реакция пока не цепная, но уже идет» [118].
Оптимизм в вышеприведённой цитате зашкаливает: «болотные» митинги названы революцией.
А. Колесников верит, что Путина в случае его победы на выборах ждёт печальное будущее, поскольку он не сможет решить стоящей перед ним задачи, которая заключается «в строительстве отношений с современными, образованными, разочарованными людьми, которые категорически не хотят видеть у власти Путина. Возможно, еще несколько лет назад «национальный лидер» нашел бы способы вербовки этой малозначимой для него части народа. Но сегодня создается впечатление, что он даже не чувствует опасности.
Да, самое логичное для него – возглавить, как это сделал когда-то Горбачев, процесс демократизации. Но активная часть общества уже не готова принимать демократические дары из рук теряющего тефлон лидера. Да он и сам не понимает, зачем ему это делать, полагая, что и так все рассосется само.
К тому же Горбачев начинал демократизацию, когда его популярность шла вверх. Для Путина начинать демократизацию, когда его популярность идет вниз, равносильно добровольной сдаче власти. Поэтому демократизация будет идти помимо его воли.
