То есть после рабовладения более прогрессивное общество образовалось, с прозрачными отношениями и потому, можно считать, честное: продукт, созданный крестьянином на его клочке земли — это необходимый продукт, а продукт, созданный им на барщине, — прибавочный продукт. Помещик выделил крестьянину кусок своей земли, и его не интересует, что и как крестьянин возделывает. А на барщине крестьянин делает то, что ему скажет назначенный барином управляющий. Раньше рабовладельцу приходилось голову ломать, что сеять, что сажать, что делать, чтобы рабы смогли прокормить себя и хозяина. А теперь? А теперь пусть крестьянин думает о своем прокормлении, а хозяин-барин должен думать, как рациональнее использовать труд крестьян для увеличения своего могущества. Труд на барщине — это святое. Если кто не пойдет на барщину или плохо работать будет, так и плетьми сечь можно, закон дозволяет. Вспомним Некрасова: «Вчерашний день часу в шестом зашел я на Сенную. Там били женщину кнутом, крестьянку молодую». То есть необязательно сам помещик бил своих крестьян — ведь он благородный. Он отправлял ее на Сенную, а там были люди, которые за отдельную плату это делали, чтобы после этой процедуры крестьянка была, как шелковая. Это, конечно, строй не демократический, но порядок соблюдали.
Смотрите, как все честно: не отработает человек на барщине, то чтобы в следующий раз не увиливал, — поведут на Сенную. И понятнее станет крестьянину, что продукт его труда на барщине — это прибавочный продукт. А необходимый продукт для поддержания своей жизни и жизни своей семьи извольте создавать в свободное от барщины время на своем клочке земли. Вы себе и сено можете накосить — барин разрешает. В лес тоже можете ходить за грибами. И за ягодами тоже можете ходить. И коров пасти — только пусть не заходят на помещичье поле, а вот на неудобьях вы можете своих лошадей и коз пасти. Короче говоря — ну, почти полную свободу дали этому крестьянину. Излишек своих продуктов можете продавать, если после работы на барщине после того, как вы накормили жену и 10–13 детей, у вас еще остались излишки продукта, созданного в свободное от барщины время.
Тогда вы можете свезти их на рынок, продать, а на вырученные деньги купить гвозди, подсолнечное масло и соль. А остальное сами делайте, опять же в свободное от барщины время — прядите, тките, шейте, стирайте — почти полная самостоятельность, если бы не барщина. В переходный период от социализма к капитализму многие требовали — дайте нам самостоятельность в хозяйственных вопросах! Так вот была такая самостоятельность у крестьянина, хотя и не полная.
Так что феодализм — замечательный строй. Теперь при буржуазном строе разве так? Вот вы пойдете на работу, устроитесь на завод. Вам скажут — мы вас наняли на восемь часов, и восемь часов вам будут указывать, что делать. Пойдите туда, сделайте то, потом то, потом вот это и т. д., тут есть нормы, контроль и т. д. На заводе какая свобода? Там обстоятельства господствуют над вами, а не вы над обстоятельствами со знанием дела. Вот выйдете за ворота — тут, пожалуйста, свобода. Считается, что вы свободный человек, если свободно продали на восемь часов в день свою рабочую силу, то есть способность к труду. И в течение рабочего времени ее свободно использует тот, кто ее купил. Но кончатся восемь часов, и вы скажете: «Все». А могут вас заставить работать сверхурочно? Нет, это будет нарушением Трудового кодекса Российской Федерации. Так вот миллиардер Прохоров хочет изменить Трудовой кодекс и заставить всех работать не 40, а 60 часов в неделю. Видимо, ему не хватает средств на покупку новых островов. Ни один помещик не додумался до того, чтобы сделать барщину такой, чтобы работник практически не имел времени для заботы о себе и своей семье. Помещики, между прочим, в случае голода у крестьян открывали амбары и выдавали зерно крестьянам, чаще всего в долг. Потому что если умрут крестьяне, не будет помещика. А если будет мало крестьян? Тогда помещик будет мелкопоместным дворянином, ничтожным по своему влиянию.
Можно считать, что для своего времени феодализм был замечательным строем, долго от него не хотели освобождаться.
