Социальный либерализм полностью

Возможное сравнительное преимущество «методологического социального либерализма» Рубинштейна – его ориентация на построение исследовательской программы, базирующейся на дедуктивном моделировании. Увеличение «достоверности» экономического исследования за счет включения в него процессов формирования «общественного интереса» при данном подходе предполагается обеспечить без существенного снижения уровня «точности». При этом Рубинштейн, по существу, претендует на построение «общей теории», в которую модели рыночного равновесия, лежащие в основе мейнстрима, интегрируются в качестве одного из двух равноправных основополагающих элементов. Фактически это означает отказ от принципа монизма в определении оснований экономического действия индивида (реализация реляционной методологии).

Наиболее полно это проявляется в предложенной Рубинштейном модификации модели Викселля-Линдаля, предполагающей учет интересов как отдельных индивидуумов, так и общества в целом. В рамках одной модели предлагается объединить «рыночный агрегат функций полезностей индивидов» и «нормативный интерес, формируемый в рамках политической системы». Формирование такой обобщающей модели на двух различных дедуктивных основаниях ставит вопрос о ее научной корректности. В этой связи показательна судьба «неоклассического синтеза», как известно, объединившего неоклассическую микроэкономику и кейнсианскую макроэкономику без подведения под них общих оснований. Возникший при этом разрыв между микро– и макроэкономикой (знаменитая проблема отсутствия прочных микрооснований макротеории) сыграл важную роль в кризисе «неоклассического синтеза». Это при том, что разница методологических оснований неоклассики и кейнсианства по сути сводилась к разным трактовкам степени рациональности индивидов, при сохранении общей приверженности принципам методологического индивидуализма. Так, сам Рубинштейн отмечает, что П. Самуэльсон (один из основоположников «неоклассического синтеза») включал общественные товары в расчет рыночного равновесия, опираясь исключительно на интересы индивидов [Рубинштейн, 2012, с. 28]. В модели же «социального либерализма» предлагается соединить две разные функции общественного благосостояния: объединяющую последовательность индивидуальных предпочтений и представляющую интересы общества как единого целого.

Положение о существовании не сводимой к индивидуальным предпочтениям функции общественного благосостояния представлено в современной экономической науке в работах представителей критического (традиционного) институционализма, прежде всего Д. Бромли [Bromley, 1989]. Он считает, что существование общественной функции благосостояния, предполагающей возможность сравнения функций полезности отдельных индивидов, проявляется в ходе принятия политических решений на основе коллективных представлений о социальной легитимности альтернатив. Представители мейнстрима критикуют такой подход, ставят под сомнение способность политиков непосредственно и альтруистически, не используя механизмы обмена рыночного типа, агрегировать предпочтения отдельных групп и слоев населения (см., например, [Тамбовцев, 2008^а; 2008⁶]. Точно такую же претензию можно предъявить и к модели Рубинштейна.

Вопрос о содержании функции общественного благосостояния, представляющей интересы общества как целого, в рамках концепции «социального либерализма» так и не становится предметом исследования. Речь идет о субъектах формирования и форме такого интереса: рассматриваются «другие люди», «философы», «политики», «информированная группа людей» формирующие нормативное понимание благосостояния общества. Таким образом, второе основание «общей теории» – «нормативный интерес общества»; так и остается экзогенной переменной. Экономическое содержание такого интереса; взаимосвязь с рыночными интересами так и не получает специальной экономико-теоретической интерпретации. Именно поэтому для того; чтобы включить его в микроэкономическую модель Викселля-ЛиндалЯ; эту модель пришлось трансформировать в макроэкономическую; заменив индивидов двумя агрегированными субъектами – мегаиндивидуумом и меритором и представив агрегированные интересы. К сожалению; заявленную задачу синтеза методологического индивидуализма и холизма Рубенштейну решить не удалось; поскольку не было найдено общее основание для такого синтеза. Потенциальное преимущество обеспечения большей «достоверности» при сохранении «точности» не получило своей развернутой реализации.