- Ну, тренировки Инкизиторов... - безразлично поименовал свой отдел обидной кличкой толстяк. - ... Вам еще самой предстоит пройти. А вот Крестоносцы... Честно говоря, в отличие от большинства, я не воспринимаю вас как "последнюю военизированную организацию христианского мира". Вы не армия ни разу.
- Естественно! - воскликнула Мегуми. - Мы не хотим иметь ничего общего с военными старого времени. Мы подчиняемся только Церкви, мы строим обучение и быт совсем иначе, нежели...
- Нежели мирские военные старого времени? - он ввел код и взялся за ручку кейса. - А что вы о них знаете? Вам было-то, наверное лет пять, когда Явление случилось?
- Больше, - буркнула Канзаки.
- Пардон. Вот и скажите - видели вы хоть одного солдата в жизни? Вы знаете, как себя вели солдаты старого мира? Как они смотрели, думали, сражались? Вы знаете, каков был быт казармы двадцатого века? Какими были рядовые и офицеры? И главное - зачем?
- Только по книгам и фильмам.
- Я знал, что вы это скажете. А теперь объясните мне, с чего вы взяли, что дневные службы в церкви, столовые и общежития вместо казарм - это лучше? Насмотрелись на сержанта Хартмана и пришли в ужас? Вот почему вы думаете, что если вместо аромата несвежих портянок вас будет окружать запах ладана, что-то изменится в положительном смысле? Ну, будут солдаты вместо катания друг друга сапогами по полу отбивать поклоны. Ну, будут жить в тепличных условиях. Ну это же не солдаты.
- Это еще почему?
- Потому что в пансионе воина не обучишь, - Сэм хмыкнул и открыл кейс, стоя к ней спиной. - Это будет рафинированный ребенок с умением убивать. Ничего хуже нет на свете. Не надо путать превращение жизни в ад с тяготами воинской службы.
- То есть, по-вашему, все Крестоносцы - рафинированные дети с умением убивать?
- Ага, - коротко ответил Сэм. - Надеюсь, вы хотя бы последней частью моего утверждения спорить не будете? А то совсем уж нехорошо выйдет.
Он шагнул в сторону, и Канзаки увидела, что в кейсе, обложенные пластиком, лежат два пистолета "Марк II". Слегка неуклюжие стальные прямоугольники, перетекавшие в рифленые рукояти. Наиболее успешная модель ручного оружия со времен, предшествовавших Явлению. Над монументально возлежавшими на своих местах стволами примостились широкие толстые обоймы, вмещавшие тридцать пять крохотных металлических патронов.
- Это я к тому, - продолжил Ватанабэ. - Что мне интересно, учили вас управляться с этими штуками?
- Учили.
- Тогда держите, - он небрежно ухватился пальцами за лежавший справа пистолет, вынул его из кейса и протянул ей. - Вдруг да пригодится.
Мегуми протянула руку и взяла у толстяка пистолет. Рукоять легла в ладонь, в который уже раз создав ощущение непонятного комфорта. Канзаки словно надела недостающую половинку нижнего белья. Непроизвольно она отвела оружие чуть в сторону и прицелилась. При всех своих габаритах "Марк II", изготовленный людьми далеко не глупыми, весил не так уж много. По крайней мере, меньше, чем мог бы.
- Обоймы стандартные, - сказал Ватанабэ, глядя на нее. - Только вот не надо стоять тут и размахивать пушкой. Держите при себе на всякий случай, а я пошел.
- Может, все-таки соизволите объяснить? - риторически спросила Канзаки в широкую спину развернувшегося толстяка, зашагавшего к зданию школы.
- Не соизволите, - бросил он, не оборачиваясь.
Так она и осталась одна на школьной стоянке, с пистолетом за пазухой и в полнейшем неведении относительно цели посещения этого места. Прошло около пяти минут, и раздражение, сперва поднявшееся до верхней отметки на шкале ее терпения, понемногу схлынуло, уступая место размышлениям.
Размышления в голове варились самые разные, но в основном бегающие по извилинам мысли разделялись тематически на две большие группы: "Что, собственно, происходит?" и "Ватанабэ". И если в отношении первой группы мыслительные процессы работали вхолостую, то о толстяке Мегуми думала с неожиданной продуктивностью.
"До чего неприятный тип этот Инквизитор. Все эти его ужимки, мерзкая самодовольная ухмылочка... И его высокомерные речи о Толстом, о солдатах... Кем он себя возомнил, черт его побери?! Единственным носителем Великой истины обо всем на свете?! Господом Богом?! Надутый спесивый индюк! Знаю я таких, им только дай покрасоваться, попинав тень пирамиды".
Девушка не стала забираться обратно в машину. Вместо этого Мегуми оперлась о нее спиной и стояла, чувствуя на лице легкий ветерок, последний умирающий отзвук тепла в этом году. Наступила осень, и вскоре Токио ждало похолодание, резкие колючие порывы старших братьев этого самого ветерка, так и норовящих дунуть пылью в лицо. Уже почти стемнело - они как-то засиделись за поеданием суши.
"Ведет себя так, будто все на свете, кроме того, что нравится ему - бред собачий! Ему наверняка это доставляет удовольствие - смеяться над важными вещами, смеяться над теми, кто считает их важными. Наверняка. Он точно ищет таким образом способ смотреть на окружающих сверху вниз!"
Незаметно для себя Мегуми чертыхнулась.
