Понятие «этнической гетерогенности», или национальный состав географической зоны, можно охарактеризовать по-разному. Этническое разнообразие чаще всего оценивается с помощью такого параметра, как индекс фрагментированности (fractionalization index), который эквивалентен индексу Херфиндаля – Хиршмана13. Это измерение показывает вероятность того, что два произвольно выбранных лица, проживающих в одном и том же географическом районе, имеют различную этническую принадлежность. Главной альтернативой этому является подход, оперирующий понятием «относительный размер этнической группы» (процент мигрантов или группа меньшинства). И, наконец, этнический состав географической зоны может быть измерен с помощью индекса этнической неоднородности (index of dissimilarity), который указывает на степень сегрегации. Таким образом, авторы используют этническую гетерогенность как «зонтичный термин» для понятий этнического разнообразия, относительного размера группы и сегрегации. При этом они замечают, что на сегодняшний день теория не уточняет, влияет ли этнический состав данной местности на социальную сплоченность именно через этническое разнообразие, размер этнической группы, уровень сегрегации или через различные комбинации этих факторов. Сообщество с 80% белых и 20% чернокожих так же этнически неоднородно, как и сообщество с 80% чернокожих и 20% белых. Тем не менее для отдельных членов общины размер аут-группы сильно отличается в этих двух сообществах; из-за этой невозможности учесть цвет кожи размер группы используется как индикатор этнического состава. Это важно еще и потому, что в одной и той же географической зоне группы могут смешиваться или жить сегрегированными союзами.
На протяжении многих лет ученые описывали расово-этнический состав на основе комбинации самых разных критериев, включая расу, этническую принадлежность, происхождение, гражданство, миграционный статус и различия в языке, религии и пр., и то, какие критерии выбирались, больше зависело от доступности данных и особенности страны, нежели от теории. Авторы подчеркивают, что их анализ включает исследования, в которых использовались объективные измерения, а не индивидуальное восприятие неоднородности, поэтому для определения географических зон, в которых социальная сплоченность предположительно будет иметь значение, они ориентировались на страны, регионы, муниципалитеты и соседские локальные сообщества из упоминавшегося выше исследования Р. Патнэма. Однако авторы не видят убедительных критериев того, как может быть зафиксирован релевантный географический регион: осознание этнического разнообразия происходит на микроуровне, а мобильность населения заметна на макроуровне. Поэтому авторы структурировали результаты исследований на уровне страны, муниципалитета и ареала, меньшего, чем муниципалитет, хотя, безусловно, эти уровни могут накладываться друг на друга, образуя реальное довольно сложное социальное окружение индивидов. Они также вывели за рамки своего анализа исследования, касающиеся влияния этнического разнообразия на связи классовой, профессиональной и др. природы, поскольку это значительно усложнило бы анализ.
Таким образом, с помощью таких теоретических построений, как социальная сплоченность, этническое разнообразие и географический охват, авторы строят общую модель негативного влияния этнической гетерогенности на социальную сплоченность внутри этнических групп и между ними – способы, посредством которых этническое разнообразие, относительный размер группы и сегрегация в разных географических зонах влияют на снижение индикаторов социальной сплоченности. Первый способ авторы конструируют с помощью теории конфликтов, а именно на основе концепций «угрозы группе», «этнической конкуренции» и общей теории угрозы, где размер этнической аут-группы в определенной географической зоне воздействует на реальную и воображаемую конкуренцию между этническими группами за ограниченные материальные и нематериальные ресурсы – рабочие места, жилье, власть, безопасность, мораль и идентичность14. Эта этническая групповая конкуренция усиливает чувство угрозы, подрывающее межэтнические отношения, что ведет к межэтническому недоверию. Второй способ связывает чувство аномии – индивидуальной тревоги в силу неясности общеразделяемых социальных норм и моральных ценностей – с социальной дезорганизацией среды. В соответствии с этой логикой этническое многообразие в социальной среде индивида и сопутствующее языковое разнообразие, разнообразие социальных норм вызывают чувство аномии, чувство исключенности и бесцельности, что также ведет к недостаточной плотности коммуникации, общему недоверию, ослаблению социального контроля [c. 463–464].
