-- Что за кофеек?! Мы будем пить до утра, -- пытался пошутить изрядно опьяневший профессор и, забрав у жены из рук бутылку, продолжал: -- И эту сегодняшнюю перестройку затеяли не для народа вовсе. Они, ее "авторы", хотели чтоб все было вроде постарому для народа, а для себя, чтоб, как у буржуа, чтоб ездить по заграницам, иметь там виллы на берегу океана, бриллианты, иметь счета в швейцарских банках и чтоб во время интервью сидеть перед телевизионной камерой не как военнокоммунистический истукан, а вальяжно, с ногами на столе и выше носа. Вот чего они хотели, а народ их мало заботил. А народ, который уже лишается какой-либо социальной защиты, скоро начнет кусать себе локти, рвать волосы на голове и разразится в ностальгических рыданиях по недавним спокойнозастойным временам с усыпляющим храпением Брежнева, которое уже сейчас, на фоне брани нынешних лидеров партий и движений, кажется "Серенадой солнечной долины". Вот недавно почему-то вдруг вспомнил песню, которая, очевидно, могла родиться только у нас: "Прекрасное далеко не будь ко мне жестоко"... Помните? Я сам когда-то ее любил и только сейчас стал задумываться. Песня эта точно подметила парадоксы нашей жизни; у нас "далеко", которым мы обычно живем, всегда -ведь мы же живем только светлым будущим, а не настоящим! -- почему-то нас обманывает. Вот и остается только молиться, чтоб оно не было жестоким. Вот оно -- прекрасное далеко, о котором мечтали, -- гласность, демократия! И что? Принесло оно нам счастье? Нет, оно, хоть мы и молили, именно жестоко и более всего жестоко к нам, к интеллигенции и именно к научной, академической интеллигенции. -- Платонов сделал глоток и продолжал громко: -- И никто не знает, что делать. Вот потому первое, что делают сейчас, это, пользуясь возможностью, удирают. Инге Cергеевне стало как-то противно, когда Платонов на этих словах взглянул в упор на Игоря. -- Да, да! Это первое, что наши извлекают из открывшейся свободы, -- возможность удрать из своей страны. Не работать там на ее благо, а удрать, удрать поскорее, пока дверь открыта... -- Но, простите, Юрий Васильевич, кого вы имеете в виду, -- сказала Инга Cергеевна, уже не сдерживая раздражения.
-- А всех я имею в виду. И не только вас и вашу дочь, а себя прежде всего. И кому это все нужно было затевать?!.. Ведь был какой-то порядок: защитил кандидатскую -- тебе это положено, защитил докторскую -- тебе то положено. Был стимул, все знали, к чему стремиться. И мои дети знали, а теперь они растерялись и устроили мне обструкцию: хотим уехать, прими контракт, перетащи нас туда, мы -- русские, у нас иного пути уехать нет!.. И вот я сижу здесь на положении более худшем, чем было положение моих аспирантов. И пишу гранты дни и ночи, а мой американский "благодетель", профессор, который взял меня на работу, в этих грантах -- "принципал инвейстигейтор", то есть -- главный! Главный, понимаете?! В моем научном направлении, которому я отдал три десятка лет, по которому защитил кандидатскую и докторскую, он -- главный, а я у него на побегушках! Даже на конференции меня никуда не пускает, говорит -- денег у него нет. Cам-то он ездит, докладывает мои результаты. И все же я сижу здесь. И он знает, что мне деваться некуда. Более того, он уверен, что осчастливил меня, дав мне работу. А куда нам деваться?! Вот и сидим. И даже мою, извините за выражение, зарплату визитинг профессора экономлю, чтоб детям помочь... -Платонов залпом допил оставшуюся в рюмке водку и продолжал: -- И вы тоже будете сидеть, и никуда не денетесь, и вы, Инга Cергеевна, при всех ваших философских регалиях здесь будете никто! Ну, может быть, вам и повезет и вас порекомендуют в какойнибудь богатый дом, чтобы сидеть со старухой, как моя Галочка. Будете! Никуда не денетесь, помяните мое слово. -- Но, позвольте, Юрий Васильевич, сказала Инга Cергеевна, едва сдерживая раздражение, -- я бы хотела, чтоб вы все же говорили за себя, если вам угодно, но за нас... -Да, оставьте вы свою демагогию, Инга Cергеевна! Демагогия нужна была нам с вами там, в нашей с вами партии... -- Но смею заметить, -- сказала Инга Cергеевна уже с откровенным сарказмом, -- что я в партии не состояла... -Может, вы хотите сказать, что вы были диссиденткой, не вступали в партию по идейным соображениям.
