Подобно биологическим теориям, психологические теории преступления ищут объяснение отклонений поведения в индивидууме, а не в обществе. Но если при биологическом подходе внимание фокусируется на физических качествах, которые якобы предрасполагают человека к преступлению, психологические теории сосредотачиваются на типах личности.
Значительная часть криминологических исследований в прошлом проводилась в тюрьмах и психиатрических лечебницах. В подобных условиях, вполне естественно, существенное влияние оказывали идеи психиатрии. Упор делался на отличительных чертах преступников — включая «слабоумие» и «моральную деградацию». Ханс Эйсенк высказал предположение, что анормальные психические состояния наследуются: они могут либо предрасполагать человека к преступлению, либо создавать трудности для него в процессе социализации (
Некоторые ученые предположили, что у небольшого числа людей развивается аморальный, или психопатический тип личности. Психопатические личности, или психопаты, — это замкнутые в себе, лишенные эмоций личности, действующие импульсивно и редко испытывающие чувство вины. Некоторые психопаты получают наслаждение от насилия как такового. Индивидуумы с психопатическими чертами действительно иногда совершают жестокие преступления, но главные трудности как раз и вызывает определение понятия психопатической личности. Совсем не очевидно, что психопатические черты обязательно свидетельствуют о преступных наклонностях. Почти все исследования, посвященные людям, которые, как считалось, обладали такими характеристиками, проводились среди осужденных в тюрьмах, и их личности неизбежно должны были изображаться в негативном свете. Если же мы опишем те же самые черты в положительном свете, тип личности получается совершенно другим, и нет, по-видимому, никаких оснований считать людей подобного рода прирожденными преступниками.
Психологические теории преступления в лучшем случае могут объяснить только некоторые аспекты этого явления. Хотя отдельные преступники, возможно, и обладают личностными свойствами, отличающими их от остальной части населения, крайне маловероятно, что это относится к большинству преступников. Существуют самые разные виды преступлений, и вряд ли можно предположить, что у тех, кто их совершает, имеются какие-то особые общие характерные психологические черты.
И при биологических, и при психологических подходах к явлению преступности предполагается, что девиантность является знаком того, что что-то «неладно» с индивидуумом, но не с обществом. Утверждается, что преступление обусловлено факторами, которые человек не может контролировать, и что они заключены либо в его теле, либо в его мозгу. Поэтому если бы научной криминологии удалось установить причины преступления, появилась бы возможность воздействовать на такие причины. В этом отношении как биологические, так и психологические теории преступления являются по своей сущности
Последующие поколения ученых подвергли старую позитивистскую криминологию резкой критике. Они утверждали, что удовлетворительным объяснением преступления может быть только объяснение социологическое, поскольку то, что признается преступлением, зависит от социальных институтов общества. Со временем внимание исследователей переместилось от индивидуалистических объяснений преступления как свойства человека к теориям, выдвигающим на первый план социальный и культурный контекст, в котором имеет место девиантное поведение.
Функционалистские теории рассматривают преступление и девиантное поведение как результат структурных сбоев и отсутствия в обществе морального регулирования. Если чаяния отдельных людей или групп в обществе не совпадают с получаемым вознаграждением, этот разрыв между желаниями и их осуществлением может проявиться в девиантных мотивациях некоторых его членов.
