Социология. 2-е изд. полностью

До 1991 г. в Великобритании насилие в браке не признавалось изнасилованием. В своем судебном постановлении, принятом в 1736 г., сэр Мэтью Хэйл объявил, что муж «не может быть признан виновным в изнасиловании собственной законной жены, потому что по их взаимному брачному согласию и контракту жена отдала себя в этом качестве своему супругу и не имеет права расторгнуть контракт» (цит. по: Hall R. et al. 1984, 20). Это постановление считалось законом в Англии и Уэльсе вплоть до последнего десятилетия XX в., когда палата лордов вынесла постановление, согласно которому в современную эпоху мнение о том, что муж имеет право силой принуждать жену к сожительству, является неприемлемым.

Существует много причин, по которым женщина предпочитает не сообщать о сексуальном насилии в полицию. Большинство женщин, подвергшихся насилию, либо хотят как можно скорее забыть об инциденте, либо не хотят принимать участие в достаточно унизительном процессе медицинского освидетельствования, дачи показаний в полиции и перекрестного допроса в суде. Судебный процесс иногда длится очень долго и может быть устрашающим. Судебное разбирательство является публичным, и жертве приходится сталкиваться лицом к лицу с обвиняемым. Необходимо представить доказательство совершения полового акта, установить личность насильника и доказать, что половая близость имела место без согласия женщины. У женщины может появиться ощущение, что это ее судят, особенно когда начинают публично анализировать ее сексуальную жизнь, как это зачастую бывает.

В последние несколько лет под давлением женских организаций произошло некоторое изменение в отношении юристов и общественности к проблеме изнасилования. Женские организации настойчиво утверждают, что изнасилование следует рассматривать не как сексуальное преступление, но как разновидность преступления, совершенного с применением насилия. Это не просто физическое насилие, но преступление против неприкосновенности и достоинства личности. Изнасилование явно предполагает ассоциирование мужественности с властью, господством и жестокостью. В большинстве случаев оно не является результатом непреодолимого сексуального желания, но следствием связи между сексуальностью и ощущением власти и превосходства. Сам половой акт менее важен, чем унижение женщины (Estrich 1987). Кампания, проведенная женскими группами, дала реальные плоды, и в наши дни изнасилование обычно законодательно признается частным случаем преступления против личности с применением насилия.

Можно сказать, что в каком-то смысле все женщины так или иначе являются жертвами изнасилования. Женщины, никогда не подвергавшиеся насилию, испытывают такую же тревогу, как те, кто был изнасилован. Они могут бояться выходить без провожатых по вечерам даже на многолюдные улицы, и испытывают почти такой же страх, оставаясь одни в доме или квартире. Подчеркивая близкую связь между изнасилованием и обычной мужской сексуальностью, Сьюзен Браунмиллер утверждает, что изнасилование — это часть системы запугивания со стороны мужчин, которая держит в страхе всех женщин. Тех, кто не подвергся насилию, терзают страхи, вызванные возможностью насилия и необходимостью быть гораздо более осторожными в повседневной жизни, чем приходится быть мужчинам (Brownmiller 1975).

Феминисты указывают, что понимание насилия существенно различается у представителей разного пола и что на него оказывают влияние исходящие из «здравого смысла» представления о риске и ответственности. Поскольку обычно считается, что женщины менее способны защитить себя против насильственного нападения, здравый смысл якобы подсказывает, что им надо изменить свое поведение, чтобы уменьшить риск стать жертвой насилия. Например, женщинам не только не следует ходить без провожатых по небезопасным районам и по вечерам, но им следует быть осторожными и не одеваться вызывающе и не вести себя так, чтобы их поведение могло быть неправильно истолковано. Женщин, которые нарушают указанные правила, можно обвинить в том, что они «сами напрашиваются на неприятность». На суде их поведение может быть использовано как обстоятельство, смягчающее вину насильника (Richardson and May 1999; Dobash and Dobash 1992).