Больше заботливых фанаток о болезненном виде Фила переживала только его мама, которой пришлось соврать, что ее сын просто чем-то отравился. Больше всего ему, конечно, влетело за то, что он ничего не рассказал и вообще давно не звонил. Усилиями миссис Лестер к Филу уже вернулся здоровый цвет лица, хотя он все еще спокойно ходил в своих старых свитерах, которые были только ему коротки.
Заметив, что Дэн смотрит на него, Фил повернул голову и вопросительно глянул в ответ. Дэн ничего не сказал, а только протянул руку, чтобы поправить челку Фила, затем провести по прохладной щеке. Фил поморщился от ощущения чужих пальцев на своей коже, а затем, наоборот, широко распахнул глаза от неожиданности, когда губы Дэна коснулись его губ. Фил потянулся навстречу, обнимая Дэна за плечи, и тот притянул его ближе.
– Это странно? – прошептал Хауэлл, обрывая поцелуй, но не отстраняясь.
– Что именно? – сбивчиво спросил Фил, комкая в пальцах шарф Дэна.– После всего произошедшего поцелуй мне кажется самой нормальной вещью. Но если тебя это беспокоит, то мы можем забыть про это, потому что мы точно не в себе.
Фил опустил руки и снова положил их себе на колени, не сводя с них взгляда. Он, конечно, врал, в первую очередь самому себе, что сможет забыть еще и это. Поэтому, если Дэн согласится, то ему вовсе лучше остаться здесь, и не возвращаться в Лондон.
– Нет, – пробормотал Дэн.– Я не хочу делать вид, что ничего не было, Фил, потому что... Отрезки времени, которые нам даны, не слишком велики для того, чтобы отказываться от своих настоящих чувств. Я не знаю... Если, проснувшись, я не смогу увидеть твое лицо, то у меня просто нет причины открывать глаза. Возможно, я всегда буду не в себе каждый раз, когда ты рядом, если нужна причина для того, чтобы поцеловать тебя.
Фил сглотнул и поджал губы, чтобы не дать слишком широкой улыбке расползтись по своему лицу.
– Только поменьше комнатных растений в этот раз, – от Дэна, однако, это не укрылось, и он рассмеялся.
– Дэн! – возмущенно пихнул его кулаком Фил, после чего был вовлечен в новый поцелуй. Сердце Фила как бешенное стучало в ушах, переполнявшееся любовью к одному человеку, даже не понимавшему, насколько он особенный. Не понимавшему, что он спас Фила даже больше, чем мог представить.
На улице стоял мороз, но под боком у Дэна всегда было жарко. И в груди у Фила все снова заплеталось в узлы, только на этот раз от безграничного счастья.
