А нам так хорошо было. Мы про все поговорили. Оказывается, Слонов хочет быть летчиком. Он открыл мне свою тайну, сказал, что уже готовится физически – занимается боксом. А потом я начала вслух сочинять заметку, а он класс подметать. Он сам это предложил:
– Ты сочиняй, сочиняй, я всё уберу.
Из всей уборки я только доску и вытерла.
В самом конце заявилась завуч. Сначала она похвалила:
– Молодцы, класс хорошо убрали! На пятерку. Это ты, Румянцева, наверняка убирала? – И тут же, взглянув на доску: – Нет, пятерку ставить нельзя. Что же, Слонов, доску-то плохо вытер?!
Когда у меня прорезался дар речи, ее уже и след простыл. Вот как люди могут ошибаться!
Ни с того ни с сего Алевтина предложила мне дружбу. Я с радостью согласилась. Алевтине я симпатизирую. Она загадочная личность. Молчаливая. Приехала из другого города. У нее толстые косы, умные скрытные глаза за металлическими очками. И фигура как у Маши Распутиной. Сразу видно: в душе у нее уже отбушевала буря любви.
Алевтина хотела сесть со мной за одну парту, но я не согласилась. Боюсь, Слонов обидится.
После уроков нас повели в Анатомический музей. Сначала мы глазели на зародышей разных животных в банках, а потом сели смотреть жуткие фильмы про оперированных собак.
Собакам в опытах все время отрезали то одну лапу, то другую. При этом каждый раз научно обосновывали.
Я не выдержала и слиняла. Надька Пожарская бросила мне вслед камень:
– «Не вынесла душа поэта…»
Алевтина удалилась вместе со мной за компанию. Мы с ней как-то сразу породнились. Алевтина молчит-молчит, а всё про всех знает.
У Васипова мать пьет, оттого он такой нервный. А Ганна на самом деле никакая не Ганна, а обычная Галя. В классном журнале написано: «Волова Галина». Это она для имиджа выдумала. Ну и ну! Мне бы такое в голову не пришло. Но откуда украинский акцент? Почему «Ганна»? Не могу представить себе Волову, читающую Гоголя. И вообще читающую!
Алевтина переживает, что она большого роста. А я страдаю от малого. Всё-таки мир противоречив! Каждый человек – загадка.
– Я как верста коломенская… – вздохнула Алевтина.
Всё потому, что она занималась плаванием. Правда, недолго. Мама увидела, что дочка растет как на дрожжах, и забрала ее оттуда.
Сказать по чести, у Алевтины прекрасная фигура. Не то что у меня – вообще никакой.
А Иван-то Демьянович уволился. Никто не знает почему. А я догадываюсь. Профессия должна быть в жизни одна. Как и любовь. Но не у всех на это хватает духу.
Саша напрасно радовалась, что выросла за лето. Все выросли! А значит, она так и осталась на физкультуре в девчачьей шеренге последней по росту. Зато в мальчишечьей шеренге главенствовал теперь уже не Метлищев, а Слонов.
Слонов был могучий, как дуб, и крепкий, как силач Бамбула. По математике у него намечался в четверти «кол», а по поведению в журнале стояло «два» с плюсом. Правда, карандашом пока.
Во вторник физрук Титаник пообещал вместо урока баскетбол. (Мускулатуру физрук накопил мощную, как у титана, а ростом не вышел. Отсюда и прозвище – Титаник). Титаник попросил убрать из зала скамейки, чтобы образовалось баскетбольное поле.
Слонов нечаянно поднял скамейку вместе с Румянцевой и Васиповым. Васипов сидел на скамейке, потому что был освобожденный, а Румянцева просто так приткнулась, на минуточку. Васипов ойкнул, но соскочил, а Румянцева – нет.
Она даже испугаться не успела, как оказалась в воздухе. Побелела и вцепилась в скамейку обеими руками. Все заверещали. Физрук затопал ногами. Вкатил Слонову замечание. А главное, высказался:
– Ну, детина! А если бы эта крошка убилась?!
Все заржали.
– Крошка-матрешка! – съязвил Метлищев.
Румянцева покраснела до ушей. Физкультура была для нее пыткой. Девицы красовались на этом уроке в гимнастических купальниках, а Румянцева впопыхах напяливала на себя в раздевалке огромную футболку и треники. Ей нечего было обтягивать.
Физрук вконец рассердился – баскетбол отменил и велел всем прыгать через «козла». Не через живого, понятно, а через снаряд. Девчонки, кокетничая, ахали, добегали «нежным шепотом» до снаряда и застывали как вкопанные. От избытка женственности. Прыгнула только Нинка Рыбина. Она была спортсменка от природы, с детского сада.
Когда очередь дошла до Румянцевой, все захихикали в предвкушении спектакля. Саша никогда не могла скакнуть ни через «козла», ни через «коня». Страх пробивал ее током.
Но сегодня от переживаний страх куда-то подевался – перегорел, наверное, будто старая лампочка от высокого напряжения. Румянцева с бесстрастным лицом домчалась до «козла» и как сиганет! Метра на два вперед, пушинкой. Чуть в дверь не вылетела.
