— Вам, фельдмаршал Лист, — сказал он, — в течение десяти — двенадцати дней надо окружить и уничтожить силы противника, панически бежавшего за Дон южнее и юго-восточнее Ростова. Используйте для этого танковые и моторизованные войска, подтяните в район Тихорецка горные и егерские дивизии для действий на Кавказе. Ваша ближайшая задача — овладеть восточным побережьем Черного моря, всеми имеющимися там портами и тем самым парализовать Черноморский флот большевиков. Далее вы, фельдмаршал Лист, должны захватить Грозный, частью своих сил перерезать Военно-Осетинскую и Военно-Грузинскую дороги, смести войска противника со всех высокогорных перевалов Главного Кавказского хребта и ударом танковых соединений генерала Клейста овладеть районом Баку.
— Позвольте заметить, мой фюрер, — сказал Лист, — что у меня в распоряжении только одна горная дивизия генерала Ланца. Она вряд ли сможет…
— Вам будет передан итальянский альпийский корпус, — перебил его Гитлер. — Этого вполне достаточно. У большевиков вообще нет войск, подготовленных к действиям в горах.
— Кроме того, у вас, фельдмаршал, есть дивизия Эгельзеера, — добавил Кейтель, — она получила отличную подготовку в Альпах.
Никак не отреагировав на эту реплику Кейтеля, Гитлер повернулся к барону фон Вейхсу:
— Что касается вас, генерал-полковник, то вы обязаны нанести удар по Сталинграду, разгромить сосредоточенную там группировку противника, взять город и, развивая успех в направлении Астрахани, парализовать все движение по руслу Волги…
Лист и Вейхс пристально всматривались в огромную карту, висевшую за спиной Гитлера. На ней броскими изогнутыми стрелами обозначалось то, что должны за очень короткий срок совершить вверенные им войска.
Вейхс сосредоточил свое внимание на необозримых степных пространствах между Доном и Волгой. Наметанным глазом профессионала он моментально уловил обилие здесь глубочайших балок, наличие солончаков. Лист же мысленно представил себе высокие горы Кавказа с их заснеженными вершинами, бездонными ущельями, бурными реками. Но ни тот, ни другой не промолвил ни слова о своих не вполне еще осознанных тревогах — боялись разделить участь Браухича и фон Бока.
Между тем Гитлер заметил, что разомлевший от жары Геринг, подперев лицо пухлой, унизанной перстнями рукой, начинает откровенно подремывать. Он повысил голос:
— Послушайте, Геринг, это вас касается. Авиация обязана обеспечить переправу обеих групп войск через Дон. Все ее силы должны быть брошены на рассеивание и уничтожение отступающих армий Тимошенко. Вам также вменяется в обязанность оказать помощь генерал-полковнику Вейхсу в овладении Сталинградом. Город, носящий имя Сталина, должен быть уничтожен еще до подхода к нему группы Вейхса. Слышите, Геринг? Сталинград необходимо разрушить, сжечь, стереть с лица земли! И еще: прикажите бомбардировщикам минировать Волгу в нижнем ее течении и воспретить движение советских судов по Каспийскому морю. Противника надо лишить путей подвоза нефти, это очень важно.
— Я полагаю, — подхватил Геринг, — что часть бомбардировочной авиации придется выделить в помощь войскам фельдмаршала Листа, наносящим удар через Грозный на Баку.
Гитлер ответил не сразу — он сердито отмахивался от назойливого комара, неизвестно как пробравшегося в зал. Наконец сказал:
— Да, конечно, авиация нужна и там. Однако учтите, Геринг: я запрещаю подвергать бомбардировке нефтяные промыслы в Баку, а также нефтехранилища и перевалочные порты на Черном море. Они нам нужны. Надеюсь, вы это понимаете?
Геринг пожал плечами:
— Понимаю, мой фюрер. Но русским тоже нужна нефть, они будут защищать Баку и Грозный до последней возможности, и, надо полагать, наши пехотные и танковые дивизии без авиации там ничего не сделают.
— Допустим, — раздраженно согласился Гитлер. — И все же нужно позаботиться, чтобы нефтепромыслы и нефтехранилища в наименьшей степени пострадали от авиации…
Далее Гитлер долго и пространно говорил о том, что на севере необходимо взять и полностью разрушить Ленинград, установить прочную локтевую связь с финскими дивизиями Маннергейма, разъяснял, почему группе армий «Центр» необходимо пока придерживаться оборонительной тактики. Однако и при этом все время возвращался к операциям на Южном фронте, особенно в горах Кавказа.
— Ваши действия на Кавказе, фельдмаршал Лист, мы решили закодировать названием «Эдельвейс», — сказал он с чуть заметной усмешкой. — Этот благородный альпийский цветок, напоминающий белую звезду, надеюсь, воодушевит вас на преодоление любого сопротивления красной звезды, олицетворяющей вооруженный оплот большевизма.
Оценив тяжеловесный юмор фюрера, генералы и фельдмаршалы заулыбались. Задумчивым и неподвижным осталось только лицо Листа. Он не был уверен в том, что большевизм можно победить с помощью словесной игры…
