— Но что я могу, — проговорила Мирра неопределенно. — Я закована, — она подняла руки, громыхнув цепью, сковывашей ее руки и ноги, чтобы указать за спину на панцирь.
— Сфирью этим не удержишь. Она — сотворяющая. Они сильнее любых цепей. Ничто материальное не удержит ее, если, конечно, она будет верить в себя… но я бы не советовал тебе… спешить.
— Но, ты же говорил…
— Не время… — Адрий глянул на охранника, который начал постанывать, — не время сейчас, но если ты сбежишь, они лишь убедятся, что были правы. И тогда ни за что не оставят тебя в покое. Те, кто управляет этим миром, они сведущи во всем этом. Они тебя найдут. Сами.
— Но что тогда делать? — растерянно спросила Мирра, с надеждой глядя на Адрия.
— Тебе нужно набраться терпения и ждать. Поверь мне, это лучший выход и…
Его прервал окрепший стон охранника. Он уже успел подняться на четвереньки.
— Доверься мне, — попросил Адрий, заглянув мне в глаза. — Я долго над этим думал. Я тебе расскажу, когда получится, а сейчас скажи охраннику, что он не помнит, почему упал. Пусть не помнит, что вообще хоть что-то произошло. Только верь в себя.
— Да я щас тебя прибью, — захрипел охранник, тяжело поднимаясь и пытаясь нашарить кнут, заткнутый за пояс. — Ведьма…
На последнем слове он запнулся, глянув в глаза пленницы.
— Ты сейчас не падал, — уверенно проговорила Мирра не отрывая глаз от его покрасневшего лица, — все в порядке. Ты всего лишь задумался.
Краска схлынула с лица мужчины, взгляд остановился, и он замер как истукан так и не вынув кнута.
— Вот видишь, — проговорил Адрий, возвращаясь к повозке и пытаясь подхватить миску и подсвечник. — Сфирья очень сильно влияет на этот мир и на все, что его составляет и наполняет. Она — творительница всего сущего здесь. Сотворяющая. Так ее называют иногда. Она сотворяет этот мир своими мыслями и… в этом-то и заключается ее уязвимость. Я имею в виду молодую Сфирью. Она не знает еще своих сил, не знает этот мир. Ничего не знает.
— О чем ты? — спросила Мирра.
— Знаешь, как они выслеживают новую сфирью? — вопросом на вопрос ответил Адрий, подавая девушке свечу в подсвечнике и миску.
Мирра пожала плечами, ожидая его ответа.
— Этот мир — сожженная пустыня без горгульи. Здесь царит голод, если он остается без присмотра Сотворяющей. Это проклятие первой убитой. А там, где появляется новая, все цветет. Каждая сфирья приходит в этот мир и делает его своим, и все прежние законы перестают действовать… до тех пор пока она жива, пока она здесь. А потом возвращается проклятье. Я много об этом думал и понял, что…
Но договорить он не успел, охранник, до того стоявший истуканом, вдруг встрепенулся, тут же подбоченился и злобно уставился на обоих пленников.
— Чё стоим? — спросил он, вынимая дубинку из крепления на поясе. — Пошли. Ты, — он ткнул рукоятью оружия в грудь Адрия, — идешь первым. И факел не забудь. Не мне же его нести.
Адрий, перехватив факел, который он и так уже держал в руках, направился к выходу. Но охранник, видимо желая показать свое превосходство, отвесил ему подзатыльник и захохотал.
— Шагай следом за ним, дрянь, — скомандовал он Мирре, взглядом указав на спину Адрия. — Только не прижимайся к нему. Ты, кажется, и так уже наобнималась с мужиками. Хватит поди? — и он вновь злобно хохотнул.
Сам он замыкал шествие.
Миновав большое темное помещение, где пламени факелов не хватало, чтобы хоть что-то рассмотреть, они один за другим вошли в невысокую дверь, чуть скрипнувшую петлями. За дверью оказался коридор с плохо обработанными стенами. Пламя факела и свечи дрожало. Оранжевые отсветы скакали по стенам, следом за ними метались тени, кажущиеся слишком уж плотными, совсем черными.
Как Мирра ни напрягала зрение, не сумела разглядеть стыков камней в стенах, из чего можно было сделать вывод, что эти коридоры, да и все прочие помещения высечены в толще виденной сегодня утром горы, или вернее сказать, скалы.
Коридор был кривой и узкий, как в мире кривых зеркал. Он петлял из стороны в сторону, разветвлялся. Иногда даже встречались ступеньки: две или три. Чаще они вели вниз. Двери встречались чуть чаще, и все они были небольшими. Наверняка большинство мужчин, да и женщин тоже, входили туда боком и хорошенько пригнувшись. Коридор, местами напоминая тоннель, постепенно уводил вниз и потому Мирре начало казаться, что у нее вот-вот случиться приступ клаустрофобии, или еще какой фобии, хотя она никогда ничего подобного за собой не замечала. Впрочем и в подобных подземельях она не бывала.
По дороге им не встретилось ни единого человека, хотя порой казалось, что совсем рядом слышится скрип двери, или даже чьи-то шаги. Факелов тоже не встречалось. Только свеча в руках Мирры и факел у Адрия впереди освещали этом сжавшийся до единственного тоннеля мир. Точнее казалось, что весь мир — это несколько метров освещенного кривоватого коридора без начала и конца. И больше ничего нет. Охранник шел уже за границей света и тени. Глаза его блестели отраженным светом и Мирре становилось не по себе и она отворачивалась.
