Разумеется, такое счастье не могло продолжаться долго, и через два года кто-то все же донес королю об этой нелепой привязанности юного наследника к простой семье. Разумеется, король был возмущен и рассержен. Он приказал обнести жилой комплекс для слуг высокой стеной, выгнал няню и где-то нашел гувернера, очень мало похожего на человека, скорее напоминавшего бесчувственного робота со старой, заезженной, занудной программой. Принц не выходил из своей спальни и бесконечно плакал, но в тот момент, когда ему самому казалось, что он вот-вот уже умрет от отчаяния, Касинда, который опять лишь один был с ним рядом, вдруг сказал:
— Ваша звездность, ну не убивайтесь Вы так… Подумайте — ведь Вы не всегда будете ребенком. Когда-нибудь станете совершеннолетним, а потом и вовсе — королем… И никто не сможет указывать Вам, с кем общаться и как жить…
Эта простая мысль так потрясла принца, что он перестал рыдать, вытер слезы и прошептал:
— А ведь Вы правы, господин Касинда…
— Вы очень хороший человек, Ваша звездность, — продолжал доктор. — Вы, как и Ваша мама, обладаете бесценными качествами: чуткостью и добротой… Было бы прекрасно, если бы Вы не растеряли эти качества, чтобы когда-нибудь стать для миллиардов атонцев не только мудрым, как и все члены Вашей династии, но и добрым и поистине справедливым королем…
Маленький принц слушал и чувствовал, как боль стихает, уступая место надежде.
— Спасибо Вам, Касинда, я постараюсь, чтоб именно так и было.
Вскоре король пригласил множество преподавателей, и Рилонде пришлось изучать столько дисциплин, сколько не доставалось ни одному ребенку планеты. Но принц не протестовал — понимал, что государь обязательно должен быть хорошо образован, ведь именно ему предстоят ответственные и великие дела. Поначалу с непривычки он, конечно, уставал, но потом втянулся в свой сложный режим настолько, что с 16 лет смог заниматься, кроме государственных дел, еще и научными исследованиями. И, кроме того, постоянно работал над собой — воспитывал сдержанность, собранность, терпеливость, вырабатывал умение не терять зря ни минуты, — словом, самосовершенствование вскоре стало для него чем-то вроде необходимой привычки…
Но при этом, какими бы загруженными и насыщенными ни выдавались его дни, каждый вечер перед сном он обязательно думал о «своей» семье, мысленно желая им счастья и надеясь на встречу. В 17 лет его наконец освободили от нянь и гувернеров, приставив вместо них личного охранника. Им оказался молодой, смышленый парень, договориться с которым не составило труда. И вот, через 7 долгих лет, волнуясь и слегка робея, принц вновь отправился в тот самый дом…
Дверь открыла невысокая, стройная девушка с длинными вьющимися волосами и знакомым взглядом серых глаз. Взметнулись длинные, густые ресницы…
— Рилонда!
— Элин! — потрясенно выдохнул он. — Звезды великие, какая же ты стала красивая!
Элин смутилась и покраснела, и это тронуло принца до глубины души. Он привык общаться во дворце с надменными, самовлюбленными девушками из благородных семейств, которые воспринимали комплименты не только как должное, но даже с пренебрежением, привык к их лицемерным, словно отрепетированным, манерам и скучал по непринужденности и естественности. А Элин была… Такой искренней, такой очаровательной…
— Проходи же, — Элин пришла в себя и пропустила его в дом.
— О, кого я вижу! — в прихожей появился симпатичный широкоплечий юноша. — Что, наконец-то удалось снова сбежать от няни?
— Нет, — расхохотался Рилонда. — На этот раз подкупил охранника!
— О, растете, Ваша звездность, растете, — хмыкнул Барунда и пожал ему руку.
— Элин, кто там? — из кухни вышла госпожа Лиот. — Ох, великие звезды… Рилонда, мальчик мой! Такой большой, такой взрослый… Мы так тосковали по тебе! Семь лет только по телевизору и видели…
— Знали бы вы, как тосковал я, — горько улыбнулся принц.
— Как же я рада, что ты смог выбраться к нам! — госпожа Лиот обняла его и ласково провела рукой по щеке. — Ну проходи же, проходи в комнату, дети, что ж вы держите Его звездность в прихожей?
Все прошли в комнату; госпожа Лиот еще немного поохала и поахала, любуясь Рилондой, и снова удалилась на кухню; молодые люди остались втроем.
— Ну, — сказал Барунда, развалившись в кресле, — расскажи, чем занимаешься, кроме всей этой государственной чепухи?
Принц снова рассмеялся.
— Ты знаешь, эта государственная чепуха занимает довольно много времени…
— Да ну, — Барунда покрутил головой. — Знаем мы, чем вы там занимаете время… Балы, пиры, развлечения…
