Уту, пыльная серая планета, выглядела безжизненно, но по пути от посадочной площадки до обсерватории даже не понадобилось надевать кислородные маски. Обсерватория представляла собой комплекс зданий, причудливых, в основном, шарообразных, форм, со стеклянными куполами, из которых во все стороны торчали телескопы. И только одно сооружение — строгая одноэтажная буква «П» с крошечными окнами, огороженная прочным, словно бетонным, забором, отстояла от остальной группы на километр.
— А там что за постройка? — спросил кто-то из экскурсантов гида, типичного номийца, невысокого кареглазого человечка.
— Служебное помещение, — вежливо улыбнулся тот. — Прошу, проходите.
Алану показалось странным, что одно-единственное служебное здание построено вдалеке от других, но он тут же забыл об этом: настолько грандиозное, впечатляющее зрелище развернулось перед ним. В Большом Зале, куда их препроводили, не нужно было смотреть в трубы, поскольку поверхность его стеклянной крыши сама представляла собой телескоп, сложенный из многих слоев линз, и космос развернулся перед ними во все стороны, насколько хватало глаз, во всем своем великолепии. Они как будто стояли в самом центре сферы, окруженные бесконечной, первозданной, захватывающей красотой, ощущая себя песчинками среди мириадов светил, потрясенные величием Вселенной…
Обратный путь почти весь провели молча, постепенно приходя в себя, возвращаясь к реальности после фантастических впечатлений. Шлюпка скользила к Ному, раздвигая острым носом черноту пространства, и Алан думал, что ничего подобного никогда в жизни не видел, и, наверное, если будет рассказывать об экскурсии кому-то, даже не найдет слов, чтобы такое описать…
Вечером все четверо собрались неподалеку от гостиницы землян. Ник нетерпеливо подпрыгивал на месте, с хрустом расправляя крылья.
— Летать в сторону Рема не надо, номийцам это может не понравиться, — предупредил Рилонда. — Направляйте Ника в противоположную, там поле, горы, наши полеты никому не помешают.
Алан, как хозяин, полетел первым, наметил Нику путь — на средней высоте над равниной, небольшой речкой, у края невысоких гор — поворот назад. Потом катались Рилонда и Дайо, вернувшиеся в совершеннейшем восторге. Когда настала очередь Эниты, Алан помог ей забраться на Ника и предложил:
— Может быть, полетим вместе? Так безопаснее… — он действительно очень переживал за девушку.
— Спасибо, я справлюсь, — улыбнулась Энита.
— Пожалуйста, будь осторожна, — попросил он.
Очевидно, в его голосе и взгляде сквозило такое искреннее волнение, что Энита, внимательно посмотрев на него, ответила холодно:
— Постараюсь, — и умчалась.
Алан повернулся к друзьям: на лицах Рилонды и Дайо явственно читалось сочувствие.
— У меня тоже такое было, — вздохнул Дайо. — С однокурсницей. Примерно год назад.
— И чем закончилось? — поинтересовался Рилонда.
— Ничем. Она выбрала другого.
— Ничего себе, утешил, — усмехнулся Рилонда.
— Да! — взвился Дайо. — И ничего! И пережил! И жив-здоров, как видите! — его зеленые глаза предательски затуманились, однако он с вызовом продолжил. — Если тебе отказывает девушка, это еще не конец света! Ты думаешь, — обратился он к Алану, — ты первый, кому понравилась Энита? Да не меньше десятка парней пытались добиться ее расположения — она же красавица! Только все бесполезно, потому что, кроме науки, ее ничего не интересует. Она ничего не видит, кроме всех этих краксов, ларков и прочей нуждающейся в глубоком изучении живности… Я не знаю, чем таким надо ее потрясти, чтобы она вообще заметила, что с мужчинами можно не только работать!
— О, это очень тяжелый случай, — покачал головой Рилонда.
— Так что лучше сразу оставь всякую надежду и хорошенько проветри мозги, — уже спокойнее произнес Дайо.
— Спасибо за совет, — горько улыбнулся Алан.
— Алан, только не расстраивайся, — попытался утешить его Рилонда. — Дайо прав, жизнь на этом не кончается…
— Рилонда, спасибо, — поблагодарил друга Алан. — Но не надо меня успокаивать. И говорить об этом тоже больше не надо, я не хочу. Я справлюсь, сам. Я сам.
— Ну, хорошо, — недоверчиво, осторожно согласился принц.
Ночью не спалось: Алан то открывал, то закрывал окно — не понимая, жаркий летний воздух или отчаяние душат его; ощущение пустоты, словно фантомная боль от потери надежды, тяжело сдавливало горло. Глупец, решил, что может понравиться такой девушке! Вот и получай за свою глупость, получай вполне заслуженные страдания! Да, все правильно, он глупец, но как же все-таки больно…
Около пяти утра ему наконец удалось забыться мучительным, вздрагивающим сном; в шесть у двери раздался звонок.
Алан вскочил и пошел открывать. На пороге стоял Дайо, лицо его было совершенно белым.
— Алан, Рилонду украли… — глаза эйринца были полны ужаса.
— Что? — не сразу понял Алан.
— Принца украли, — повторил Дайо. — Его нигде нет, Жигонда тоже пропал, охранник, который дежурил у дверей, ранен парализующими пулями.
— Не может быть, — у Алана подкосились ноги.
— Это не просто дипломатический скандал, — прошептал Дайо помертвевшими губами. — Это угроза межпланетной войны.
