– Никого. Всю дорогу – никого. Я высадил Лилиан и Этель, то есть, как вы поняли, сестер Перри у их двери на Треерн-роуд и отправился сюда, поставил машину в гараж, и, выпив виски с содовой, пошел спать. Кстати, я могу предложить вам виски с содовой?
– Нет, спасибо, – ответил инспектор. В трех предыдущих беседах он чувствовал, что понимает, когда за словами его собеседников крылось что-то недосказанное. Но с этим невозмутимым низеньким человеком все было иначе: говорит ли Мортимер честно или же уклоняется от прямого ответа?
– Никогда не пьете на службе, так?
– Вчера вечером вы не слышали, чтобы Картер упомянул о каких-либо планах на утро? – спросил Хед, проигнорировав вопрос о том, почему он отказывается выпить.
– Молодой человек… то есть, прошу прощения, мистер Хед. Честно говоря, это была совсем не та встреча, на которой кто-либо мог о чем-то упомянуть. Мы развлекались вовсю. И Эдди, то есть Картер, был очень занят с дамами, в частности, с одной из них. Должен признаться, что сам я был очень занят с другой.
– Значит вы ничего не слышали о том, что у него было запланировано на это утро?
– Заверяю, совсем ничего. Совсем ничего.
– Мистер Мортимер, кем и чем был Эдвард Картер? Понимаете, мы не интересуемся людьми его положения, пока у нас нет на то причин. Как я понимаю, он был как-то связан с театром, но кем он был и чем занимался?
Мортимер мрачно уставился в камин.
– Будь он все еще жив, я бы отказался отвечать на этот вопрос, – наконец, ответил он. – Это противоречило бы его желаниям. Но я понял вашу мысль: его былая карьера может таить в себе ключ к личности его убийцы, так что можете выслушать все, о чем я только смогу рассказать. Эдвард Энсор Картер (таково его полное имя) был Эдди Энсором.
– Я не в курсе, – признался Хед. – Кто такой Эдди Энсор?
– Черт! Вы не знаете этого?
– Может, я и слышал это имя, но оно мне ни о чем не говорит.
Поразившись такому невежеству, толстячок глубоко вздохнул и снова уставился в камин.
– Некоторые говорят, что Чарльз Кокрейн является величайшим шоуменом и продюсером, которого только знает мир, – сказал он немного спустя. – Возможно, они правы, но Эдди Энсор был недалеко от него, пока не решил бросить все это и стать сельским джентльменом. Бросить все, отвернуться прочь и полностью отмежеваться от былой жизни. Эдди Энсор, да. Он начинал как простой театральный агент, подыскивая работу для девушек из хора, и вдруг однажды он вложил все свои деньги в сценарий «Зеленой мыши». Он поставил ее, выступив продюсером. Как вы можете знать, пьесу показывали два года, и он сделал на ней шестьдесят тысяч фунтов – чистыми деньгами, не считая того, что ему пришлось занять. Вот с чего он начинал на самом деле.
– Когда это было? – спросил Хед.
– Девять… одиннадцать лет. Девять лет назад «Зеленую мышь» перестали ставить в Уэст-Энде, но театральное турне продолжилось в других местах. Ах, если у кого и был талант, то это у Эдди!
– А затем?
– Затем? Успех за успехом. Я слышал, как он говорил, что у него провалились всего две пьесы. И он находил людей. Он нашел комика Гарри Кварца и превратил его в звезду. В третьесортном цирке он раскопал то удивительное трио: Ниту, Квиту и Питера, – и привел их к успеху. В Вене он нашел Зелу Патриски, самую блестящую актрису из когда-либо выступавших на английской сцене – она свела с ума половину Лондона. Он находил… Черт! Эдди был чудесен. И тот фарс, «Храпящая свинья» – он стал для него еще одной золотой жилой. Он купил «Квадрариан», и обанкротившийся мюзик-холл стал самой популярной эстрадой города, и как же он подобрал людей! Когда Эдди Энсор собирал труппу, получалось не просто представление – это просто космос. Как у него был наметан глаз!
– Но он завел и врагов, – после паузы предположил Хед.
– По этой части приходится быть жестким. Тут ничего не поделаешь. Прояви слабость – и пропадешь. Могу сказать, что в общем Эдди был добр к девушкам, если те ему нравились, хотя и тут могли быть исключения. Он не был святым, иначе он не добился бы того, чего добился, но если у него и была слабость, то она неизменно была молодой и хорошенькой.
– Вы можете вспомнить каких-либо особенных врагов? – спросил Хед, проигнорировав все панегирики покойному.
Глядя в камин, Мортимер покачал головой:
– Я также подумал об этом, но не могу никого припомнить. То есть никого кто мог бы пойти на убийство. А ведь я очень хорошо знал его.
– Вы упомянули, что он купил «Квадрариан»?
– И поддерживал его, доведя дела до отличного состояния. Сохранив интерес к делу – теперь это «Квадрариан ЛТД». Это единственное заведение, к которому он сохранил интерес после того, как отошел от дел.
– А что заставило его отойти? – поинтересовался Хед.
