– Ой, смилуйтесь! – выдохнула она, утратив всякое самообладание. – Я так хочу попасть на сцену – уход за больными – это не мое! И он пообещал мне роль – он сказал, что может все устроить, показал письма. Я не хотела ничего плохого, а теперь этот шанс упущен, а вы… вы уничтожите меня!
– Нет, я не сделаю этого, если вы возьмете себя в руки и дадите связные ответы на все вопросы, – холодно возразил Хед. – Вы говорили о роли в представлении. О чем-нибудь еще?
– Он… он амурничал со мной, – призналась девушка.
– На этот счет, как я уже говорил вам, у меня есть показания. Если я буду удовлетворен вашими ответами, эти показания не станут обнародованы, и ваша связь с покойным, какой бы характер она ни носила, останется в секрете. Вы говорили о роли, и он приударил за вами. Что-нибудь еще?
– О… о том, как высокомерны здешние люди, и о том, как бы ему хотелось убить мистера Невила – из-за той лошади. Скотина Невил, так он назвал его. И… и обо всем, что он сделал для Вестингборо с тех пор, как поселился здесь: о новом крыле больницы, о том, что он жертвовал на восстановление церкви и прочем.
– Да. Что-то еще? Подумайте. Было что-нибудь еще?
– Думаю, он был опечален. Говорил, что иногда ему хочется сбежать от своей прошлой жизни, но он не может.
– Вот об этом я и хочу узнать побольше, – сказал Хед. – Постарайтесь вспомнить каждое слово, которое он сказал на эту тему. Пока что не думайте об остальном.
– Он сказал… как же это было? Да, он сказал, что хочет, чтобы старые призраки не преследовали его, и он хотел бы, чтобы у него не было совести.
– Та, что была у него, кажется, была достаточно растяжимой, – иронично прокомментировал Хед. – Скажите, была ли ясна из его слов природа «призрака»: мужчина это или женщина, или какой-нибудь другой признак?
– Нет. Он сказал об этом как раз перед тем, как мы вернулись к остальным гостям. Казалось, что больше он не хочет думать об этом.
– Как и большинство из нас. Мисс Перри, не можете ли припомнить, не упоминал ли он какое-либо имя? Говорил ли он о ком-нибудь прямо, как о мистере Невиле?
– Да. О каком-то Питере. Словно он размышлял вслух, а не говорил со мной. Питер… имя звучало как-то по-испански. «Тот бедняга, молодой Питер… Вески» Да, Вески – Питер Вески.
– Как по мне, это звучит, скорее, как итальянское, а не испанское имя, – заметил Хед. – Можете припомнить, что он говорил об этом Питере Вески?
– Ничего. Всего лишь одна фраза, и, сказав ее, он взглянул на меня так, словно задумался – а услышала ли я его? Похоже, что он произнес ее неумышленно, не желая, чтобы я услышала. Ох, мистер Хед, я рассказала вам все, что смогла! Вы же не дадите… не дадите людям узнать… – она была не в силах окончить фразу.
– Да, думаю, что могу пообещать вам это. Я не хочу обличать покойника, кем бы он ни был. Он не упоминал никаких других имен? Хорошо подумайте – это важно.
– Нет, никаких, я совершенно уверена. И больше ничего о Питере.
– Питер Вески, – задумчиво повторил инспектор. – Мисс Перри, вы не слышали, чтобы мистер Картер упоминал о каких-либо назначенных на сегодня встречах или мероприятиях, или еще о чем-нибудь в таком роде?
– Он сказал лишь, что ему придется встать так рано, что не стоит ложиться спать. Но я уверена: он не сказал, почему, как и о том, с кем он встретится.
– Не говорил ли он, например, что у него назначена встреча с Питером Вески?
– Нет, ни с кем, я уверена. Не в моем присутствии.
– И насколько я понимаю, вы чаще находились в пределах слышимости, чем вне их, – едко заметил Хед. – Мисс Перри, я думаю, что и вам, и вашей сестре нужно присутствовать на дознании в усадьбе – сегодня в три часа дня. Если мы сможем этого избежать, то не станем вызывать для дачи показания никого из вас.
– О, мы должны прийти, я должна прийти?
– Да, вы должны. Обе. Да, скажите мне еще вот что: выходя из дома, надеваете ли вы униформу медсестры или же предпочитаете обычную верхнюю одежду?
Девушка задержала взгляд на инспекторе, вероятно, пытаясь понять, почему он задает такой вопрос.
– Только… только когда работаю, – наконец, ответила она.
– А сейчас у вас есть работа?
– С тех пор, как я вернулась домой, она была у меня всего раз, – печально ответила она. – Она закончилась на прошлой неделе.
– И с тех пор вы не надевали униформу?
– Нет. А прошлой ночью… я надеялась, что мне больше не придется носить ее.
– Значит, вы не носили ее ни ночью, ни ранним утром?
– Отчего бы? Я была у мистера Картера. Что вы?.. – она запнулась от тревоги и страха.
– Мисс Перри, это все. Насколько позволит мне долг, я постараюсь соблюдать конфиденциальность, особенно касательно ваших отношений с мистером Картером. Теперь я пойду дальше. У меня выдался довольно загруженный день.
– Нет, – задумчиво сказал Хед. – На это не было времени.
– Времени для чего? – спросил Уодден, откинувшись на спинке стула и с интересом смотря на инспектора.
