– Ну, я не уверена, знал ли их тута кто-нидь – я не слыхала, чтоб кто из местных был приглашен к ним, или чтобы они выходили в Твикенхэмское общество. А я слышу про все, или почти про все, могу заверить вас, сэр! Я никогда не слыхала, чтоб они кому не нравились – могу про эта сказать. Но ведь они были не токмо иностранцами (это видно по их именам), но еще и лицедеями. Не то, чтоб это было заметно по тому, как они грят – грят они аки хорошо образованные люди, их аглицкий был так же хорош, как и мой. А я ходила в школу до шестнадцати лет, и у меня в столе полно антестантов и школьных призов.
– Лицедеи и иностранцы, – Хед снова вернул зеленщицу к тройняшкам Вески. – И как вы относились к ним? Как я понимаю, они делали у вас покупки. Вы находили их приятными людьми?
– Очень приятными. Мистер Питер временами приходил за фруктами, и вы бы приняли его за жентыльмена, кабы не знали, что он лицедей. Всегда вежлив и приветлив: «Доброе утро, мисс Крэйлоу» и «не хочу обременять вас доставкой, мисс Крэйлоу», – словно он на самом деле знал, как следует грить с леди. Хи-хи. Я слыхала, будто на сцене он делал трюки с веревкой, но сама я этого не видела. Девушки также были вполне милы – с повадками идеальных леди (вы бы и не подумали, что они лицедействуют на сцене). Совсем не громогласны, прекрасно одеты, и грили они совсем спокойно. Кита мне нравилась больше. Она была такая… такая искренняя, если вы понимаете, о чем я. И она всегда платила; если с заказом приходила Нита, то она обычно говорила, что Кита расплатится, когда придет в следующий раз. А та платила немедленно.
– Вы не знаете, что с ними случилось после смерти сестры? То есть после того, как они покинули «Штокрозу»?
– Кита заходила, думаю, за ростками бобов. Или за цветной капустой? Хи-хи. Это было за два дня до того, как они уехали, и она сказала, что больше никогда меня не увидит, и поблагодарила за качественный товар и обслуживание. Она сказала, что увезет брата в Среднезимнаморье – чтобы сменить климат; авось, там он выздоровеет. Я посмотрела по карте и подумала, что, наверное, она грила о Белеерских островах,[15] хотя она их называла как-то иначе. А на карте я не нашла больше ниче похожего. Но эти иностранцы иногда так смешно коверкают слова, не так ли? Хи-хи!
– Она говорила о Балеарах? – спросил Хед, стараясь произнести название корректно и правильно.
– Да-да! Хи-хи! Подумать только, я не нашла их на карте, увидев там только Белеерские острова!
– Ну, мисс Крэйлоу, спасибо, что рассказали мне так много. Полагаю, вы не знаете, делал ли кто-нибудь из местных фотографов снимок кого-нибудь из Вески?
– Нет, не знаю, сэр. А вам такой надобен?
– О, нет, не мне – моему юному другу. Из-за сентиментальных воспоминаний и всего такого. Я сказал ему, что оказавшись в этих краях, я наведу справки о том, где они, и можно ли получить их портрет.
– А! «И весной мечтает юность»…[16] даже ежели сейчас лишь январь! Хи-хи! Боюсь, не могу сказать, сэр. Можете спросить у того, что на углу, по пути к полицейскому участку.
– Да, конечно, там он может быть. Мисс Крэйлоу, большое спасибо. Теперь я пойду туда.
Он и пошел в ту сторону, но лишь потому, что эта дорога вела к участку. Того фотографа он уже опросил. Балеары – это уже определенное направление, не то что «Алжир или куда-то еще», как сказал Уидс. Теперь он мог быть уверен, что Кита говорила об этом направлении, хотя, возможно, и с целью запутать след. Балеары принадлежат Испании, и попасть туда можно было через Барселону или Валенсию. Запрос консульства в Барселоне, очевидно, поможет выяснить, отправились ли Вески туда, остались ли они там или в дальнейшем уехали куда-то еще.
Хед чувствовал, что разрабатывание линии Вески подходит к концу. Ему вспомнились угрозы, сделанные Китой, когда та уносила своего потерявшего сознание брата: «Ты получил отсрочку, но не улизнул».
– Неважно, они это или нет, но они намеревались совершить нечто такое, – сказал себе Хед.
На следующий день после дознания в усадьбе, в то же самое время, пока инспектор Хед задумчиво ехал в Твикенхэм, в пять минут двенадцатого подчиненный Хью Денхэма вошел в к нему из приемной и сообщил работодателю, что пришла мисс Этель Перри – она хочет поговорить с ним. Денхэм нахмурился – до вечеринки у Картера он лишь шапочно знал обеих сестер Перри. Этель стоила ему глазки, прежде чем Картер увел ее подальше от остальных гостей. Если она надеется продолжить знакомство, воспользовавшись той злополучной вечеринкой, то она сильно ошибается, подумал он.
– Джослин, что ей нужно? – спросил он.
– Она лишь сказала, что хочет увидеть вас, сэр, если вы можете уделить ей время. Я не спрашивал у нее, в чем дело.
– А следовало. Не важно, впустите ее.
Этель вошла, и Джослин закрыл дверь за ней. Ее вид, бледный и почти неземной, был привлекателен, угрюмо решил Денхэм, но никто и не посмотрел бы на нее, если бы рядом была Маргерит! А через пять часов он собирался вновь увидеться с Маргерит.
– Мисс Перри, присядете? Чем я могу быть полезен?
