Соучастники полностью

Какая-нибудь дурацкая фотография нас с Ваном, сделанная во время поспешной пятиминутной встречи, – это точно найдет в них отклик. А если я скажу им, что этим вечером пила двадцатидолларовый мартини с британским миллиардером, – это тоже не замедлит их взволновать. Но почему-то даже после пяти моих лет в “Фаерфлае”, даже после премьеры в Каннах родители все равно не были убеждены, что я на своем месте в мире кино.

Я посмотрела на Хьюго и почувствовала шаловливый позыв.

– А какой Мэнсон Ван на самом деле?

Хьюго засмеялся вслух.

– Между нами говоря – мудачок. Зато мапо тофу готовит так, что пальчики оближешь.

Я прыснула от радостного смеха. Хьюго Норт знает, что такое мапо тофу. Он мужик что надо.

– Что же, – сказала я. – Надо как-нибудь попробовать.

Хьюго улыбнулся в ответ.

– Попробуешь – я это организую.

С переменами в компании я, к счастью, получила небольшую прибавку к зарплате. Но больше всего меня радовала перспектива нанять на полную ставку помощника – более или менее постоянного человека, которому я могла бы что-то поручать, вместо сменявших друг друга стажеров-студентов, проводивших у нас ровно столько времени, сколько требовалось для того, чтобы можно было вписать в резюме стажировку в продюсерской компании. Тверже, чем все остальное, наем нового сотрудника обещал снижение моей рабочей нагрузки, повышение статуса, даже какое-то чувство локтя. Чуть меньше суеты.

Верная своим корням, я рекламировала нас в Колумбийском университете, прибегнув к тем же клишированным формулировкам, которые встречаются повсюду: трудолюбивый, быстро обучающийся, инициативный. Любовь к кино. Я надеялась найти кого-нибудь толкового и разностороннего, немножко знающего жизнь. Возможно, кого-нибудь вроде меня самой – какой я была пять лет назад.

Но и у Сильвии, и у Хьюго были свои кандидатуры: племянницы с племянниками, желавшие работать в кино, дети их разных друзей. Они завалили меня резюме, я проглядывала их, и неправильная пунктуация, безвестные университеты, сезонная работа продавцом-консультантом в “GAP” или в офисе у родителей меня не впечатляли.

– Мне со всеми ними нужно говорить? – как-то раз спросила я Сильвию. – Дел у меня куча, а взять нужно всего одного человека.

– Ну, по меньшей мере порадуй Хьюго, – сказала мне Сильвия. – Есть одна девица – он бы очень хотел, чтобы мы на нее посмотрели. Подруга семьи. Челси что-то там.

Ворча про себя, я написала двадцатидвухлетней Челси ван дер Крафт и пригласила ее поговорить.

Прибыла: статная блондинка, густые, медового цвета волосы обрамляют свежее лицо, из-под летнего платья тянутся длинные загорелые ноги.

Серьезно? подумала я.

Я жестом предложила ей сесть.

Собеседницей она была довольно приятной, одаренной той раскованностью в разговоре, которой, как правило, наделены богатые дети, с младых ногтей присутствующие при исполнении их родителями светских обязанностей. Но треп трепом, а уяснить, какую пользу эта девица могла бы принести компании, я не могла никак.

– Так почему ты хочешь работать в кинобизнесе? – спросила я.

– Да мне просто кажется, что это может быть очень классно, – сказала она, глядя на меня своими ясными голубыми глазами.

Я ждала, что она скажет что-нибудь еще, но дополнительных слов не последовало.

– Так, ладно… это действительно интересно, – продолжила я. – М-м… а какой у тебя любимый фильм?

Она на некоторое время об этом задумалась. Я ее не торопила. Потом она сказала:

– Может быть, “Реальная любовь”?

Я так и уставилась на нее, не веря своим ушам и пытаясь это скрыть. Дай-ка угадаю: каждое Рождество ты пересматриваешь его с родными.

Кто я такая, чтобы осуждать чей бы то ни было киновкус, – но все равно осуждаю. Разумеется, правильных ответов на вопрос “какой у тебя любимый фильм” не существует. И все же поверьте мне: если вы проходите собеседование в продюсерской компании, “Реальная любовь” – не лучший выбор.

Тем не менее я дала ей возможность исправиться.

– Хотите верьте, хотите нет, я плакала, когда его смотрела, – сказала я. – Эта сцена с Эммой Томпсон, когда она понимает, что ее муж купил ожерелье для секретарши…

Это, в общем, была правда. В глубине души я размазня, и даже самые нелепые фильмы часто вызывают у меня слезы.

– Что тебе в нем так нравится?

Тут я уже надеялась (ради нее же самой), что она вдруг скажет что-нибудь условно содержательное о подборе актеров, или о пересекающихся сюжетных линиях, или об апогее жанра романтической комедии. Но Челси ван дер Крафт лишь заискивающе улыбнулась и сказала:

– Он меня очень смешит. И я его пересматриваю с родными каждое Рождество, так что у меня к этому фильму особое отношение.

Я выжала из себя вежливую сдержанную улыбку. Смотрела на ореол ее золотистых волос.

Да ну на хер, подумала я. У этой девицы в башке ни одной оригинальной мысли.