Пусть мои начальники меня изводили – в эти минуты я испытывала прилив сил, единственное в своем роде ощущение власти над этими незнакомками. Да: я, женщина, оценивала этих других женщин по их внешности. В сущности, по тому, как они выглядели на одной-единственной черно-белой фотографии. Но что я говорила? Мы в киноиндустрии только и делаем, что друг друга судим. Иногда наша работа только в этом и состоит.
И я совершенно точно была не таким строгим судьей, как Зандер с Хьюго.
На встрече этим двоим не терпелось разделаться с мужскими ролями – их окрылял предстоящий смотр привлекательным молодым женщинам, которые могли бы сыграть Кэти Филипс. Я рассказывала о первоочередных предложениях, сделанных агентствами, а Зандер с Хьюго жадно тянули руки к фотографиям, как колядующие на Хэллоуин дети. Но они, кажется, были разочарованы и большинство фотографий отвергали.
Сильвия была оптимистичнее.
– Возможно, она подойдет, – предположила она, держа фотографию серьезной на вид блондинки. – Дженни Оливер. Регулярно снималась в “Законе и порядке”. Очень много играла в театре. Номинировалась на “Тони”.
– Не, – поежился Зандер. – С таким-то носом…
– А эта? – Сильвия взяла другую фотографию. – Я ее помню по одному телефильму о городке на Среднем Западе. Она там хороша была.
– Старовата, – хмыкнул Зандер. – По наружности не дотягивает.
– Так, давай сюда эту стопку. – Зандер потянулся к кипе “Возможно”, и они с Хьюго стали быстро ее просматривать: так мог бы сдавать карты заскучавший фокусник. – Поглядим, как тут с красотками…
Хьюго фыркнул и глотнул кофе.
Разбирая стопку, они обменивались замечаниями.
– А эта тебе как?
– О, эта что надо. Я б ее того.
– На дальнобойщика похожа, – Зандер хохотнул и бросил фотографию на пол.
– Дитя инцеста. И у кого только агентов не бывает…
Опять фырканье. Очередная фотография падает на пол.
– Ох ты, какая. Ну здравствуй, красотуля.
Зандер взялся за новую стопку на одобрение.
– О, гляди-ка… У нее в “особых навыках” танец на шесте.
Они похихикали.
Мы с Сильвией обменялись страдальческим взглядом, в котором было солидарное недовольство.
– Ребята, – сказала Сильвия. – Давайте-ка посерьезнее. Не тратьте время на тех, кого вообще никто не знает, – они отпугнут агента по продажам.
– Она-то? – сказал Зандер, держа фотографию знойной блондинки. – Она не пугает. Она так заводит. Глянь, какие губы.
– Мэри Неври. Обещаю – врать не буду, – одобрил Хьюго.
Они продолжали.
Так как встреча превратилась в бог знает что, я вернулась за свой стол и начала писать письма. Зандер с Хьюго продолжали бормотать что-то друг другу и смеяться.
Вдруг Зандер повысил голос.
– Сара, – встревоженно сказал он. – А эта женщина что в этой стопке делает? Она похожа на путану из Гарлема.
Он держал фотографию Терезы Джозефс, чернокожей актрисы с высокими скулами и большими манящими глазами.
Я не совсем поняла, что Зандер имеет в виду, и помедлила.
– Ты имеешь в виду… что она чернокожая?
– Да уж ясно, что она чернокожая. А еще она похожа на путану.
Я не успела спросить Зандера, что именно в ее лице наводило на мысли о проституции; вклинилась воодушевленная Сильвия:
– Слушай, Зандер, а если так? Кэти может быть чернокожей. В роли отца пусть будет белый актер, но мы все равно могли бы взять кого-нибудь вроде… Хэлли Берри?
– Чего? – Зандер посмотрел на Сильвию с ужасом. – Не пойдет.
– Почему это? – спросила она.
– Потому что я ее чернокожей себе не представляю.
Одним словом, сказал как отрезал.
И вот так вот целой расе было отказано в лакомой роли Кэти Филипс.
Разумеется, одной расой дело едва ли ограничивалось. В присланных фотографиях я не увидела ни одной актрисы-азиатки, которую бы агентства рекомендовали. Латиноамериканки были наперечет.
И хотя Зандер прямым текстом этого так и не сказал, было очевидно, что Кэти Филипс предполагалась белой. Красоткой, умной и сексуальной. И неизбежно, безошибочно белой.
Я вернулась к своим письмам; во мне начало прорастать зернышко отвращения. Я не обращала не него внимания, делала вид, будто его не существует. Напоминала себе, что это просто неприятный этап, который нужно пройти. Впереди были большие дела: съемки фильма, возможно, даже переезд в Лос-Анджелес.
– Здесь ее нет, – мрачно произнес Зандер. – Не вижу я ее в этой стопке.
Скажи двум с лишним сотням актрис, что им вот так вот разом вынесут приговор, объявят, что все они как одна не годятся на главную роль, и сердца их будут разбиты. Но начинающие актеры и не подозревают, насколько на самом деле жесток этот бизнес, они слишком околдованы иллюзией, которую распространяет киноиндустрия: якобы если ты достаточно талантлив и достаточно увлечен, то рано или поздно добьешься успеха.
Никто никогда тебе не скажет, что вот оно, твое главное карьерное достижение: поглядит похмельный режиссер пять секунд на твою фотографию, да и бросит на пол. И тут же о ней забудет.
Я печатала свое, вполуха слушая обсуждение актеров для “Яростной”, и вникала в очень скучный список всякой техники, которую ждал от нас прокатчик “Твердой холодной синевы”.
