– Ты что, действительно собираешься завернуть
Зандер пожал плечами.
– Там есть какие-то на “возможно”, но вообще ничего особенного.
– Ну, – сказал Хьюго, – мы пока что просто присматриваемся. Много еще есть на свете актрис.
– Я обратилась в
– Не нашел он там правильную девушку, значит, не нашел, – вступился за него Хьюго. – Нечего тебе довольствоваться вторым сортом. Это
– Давайте-ка поговорим с кастинг-директорами, – сказала Сильвия. – Сара, узнаешь, с кем можно было бы встретиться в начале следующей недели? Пошли им сценарий, чтобы на выходных прочли, если они его еще не получили.
Она повернулась к Зандеру.
– Что скажешь? Хороший кастинг-директор будет держать руку на пульсе, может, посоветует кого-то, кого мы пропустили.
Но Зандер не проявил особого интереса. Рассеянно встал, надел очки.
– Ну да, наверное, – он пожал плечами. – Сколько времени?
– Без десяти четыре, – сказал Зигги.
– Что-то я сегодня никакой, – сказал Зандер в пространство. – Пойду, пожалуй.
Хьюго тоже встал.
– Давай-ка выпьем, я угощаю.
– Так, погодите… – Сильвия была потрясена. – Зандер, мы же с пресс-агентом встречаемся по поводу “Твердой холодной синевы”.
– Терпеть не могу пресс-агентов, – пробурчал Зандер. – Нет у меня сегодня настроения ни с кем из них встречаться. Сходите с Сарой, потом все расскажете.
Он говорил это уже в дверях, и Хьюго вышел следом за ним; Сильвия не успела больше ничего сказать. Мы смотрели, как захлопывается за ними дверь.
Вокруг журнального столика, у нас под ногами, как попало валялись забракованные фотографии. Черно-белые лица молодых женщин безучастно сияли с пола в пространство.
Глава 16
Я не помню, когда впервые услышала имя Холли Рэндольф. Но как-то, как будто исподволь – через разговоры с кастинг-директорами или просмотр IMDB, – ее имя до меня донеслось. И вот однажды я нашла ее агента, попросила шоурил и вставила его в DVD-проигрыватель у нас в офисе. Тогда по Нью-Йорку носились сотни таких DVD в пластиковых коробках с напечатанными на них логотипами агентств – их развозили курьеры на мотоциклах. Сколько же актеров надеялись получить новую роль, ту самую, которая принесла бы им успех.
Я привыкла вытаскивать эти DVD из коробок, вставлять в машинку, слышать щелчок какого-то невидимого электронного механизма – и ждать.
В тот раз, как и во всякий прочий, диск ожил, раскрутился, я уселась на офисный пол и с любопытством уставилась на экран телевизора.
– Кто это? – спросил Зигги.
– Холли Рэндольф, – сказала я, прочтя имя на коробке от DVD. И, как завороженная, стала смотреть дальше. – Никогда о ней не слышала, но она крута.
Тут я на миг прерываюсь, чтобы подумать о том, что я знаю о Холли Рэндольф сейчас, десять лет спустя.
Все это время я следила за ее карьерой с огромным интересом и с толикой гордости – почти родительской. Мне как будто хотелось говорить: это
Это, разумеется, не так. Кто-то другой мог одарить ее главной ролью в фильме с приличным бюджетом. Она могла бы продвинуться от телевидения до независимых фильмов и крупных студийных вещей. Через год она могла бы получить роль язвительной и все равно очаровательной возлюбленной, или умной студентки, или взрослой дочери мужчины в кризисе среднего возраста, которого бы играл какой-нибудь почтенный голливудский корифей.
За десять прошедших лет я видела, как она исполняет эти роли – и не только их. Актриса послабее работала бы непременным хорошеньким личиком и включениями экранной харизмы; Холли же добавляет глубины, скрытую нотку боли и обнаженности чувств… Возможно, отсюда – ощущение исключительной подлинности. Из-за того, чтo Холли эти десять лет превозмогала? И при этом стремительно делала карьеру, от номинации на “Золотой глобус” рванулась к “Оскарам” и “Тони”. Ее лицо красовалось на обложке журнала “Пипл”, над тестами “Баззфид” –
Теперь, глядя на ее карьеру, я еще сильнее восхищаюсь ее актерскими навыками. Носить разом столько масок – просто чтобы выжить. Персонаж, которым она становится на съемочной площадке. Та ипостась Холли, которую она должна играть на ток-шоу и торжественных церемониях. И, наконец, настоящая она, скрывающая правду о том, что, возможно, произошло, надежно утрамбовывающая ее за фасадом громкой славы.
Настоящую ее я когда-то знала – до того, как она стала знаменитостью. Во всяком случае, мне хочется думать, что это была настоящая она. А с другой стороны, разве мы по-настоящему что-нибудь знаем?