Соучастники полностью

– Ох ты, какая. Ну здравствуй, красотуля.

Зандер взялся за новую стопку на одобрение.

– О, гляди-ка… У нее в “особых навыках” танец на шесте.

Они похихикали.

Мы с Сильвией обменялись страдальческим взглядом, в котором было солидарное недовольство.

– Ребята, – сказала Сильвия. – Давайте-ка посерьезнее. Не тратьте время на тех, кого вообще никто не знает, – они отпугнут агента по продажам.

– Она-то? – сказал Зандер, держа фотографию знойной блондинки. – Она не пугает. Она так заводит. Глянь, какие губы.

– Мэри Неври. Обещаю – врать не буду, – одобрил Хьюго.

Они продолжали. Шорк-шорк-шорк.

Так как встреча превратилась в бог знает что, я вернулась за свой стол и начала писать письма. Зандер с Хьюго продолжали бормотать что-то друг другу и смеяться.

Вдруг Зандер повысил голос.

– Сара, – встревоженно сказал он. – А эта женщина что в этой стопке делает? Она похожа на путану из Гарлема.

Он держал фотографию Терезы Джозефс, чернокожей актрисы с высокими скулами и большими манящими глазами.

Я не совсем поняла, что Зандер имеет в виду, и помедлила.

– Ты имеешь в виду… что она чернокожая?

– Да уж ясно, что она чернокожая. А еще она похожа на путану.

Я не успела спросить Зандера, что именно в ее лице наводило на мысли о проституции; вклинилась воодушевленная Сильвия:

– Слушай, Зандер, а если так? Кэти может быть чернокожей. В роли отца пусть будет белый актер, но мы все равно могли бы взять кого-нибудь вроде… Хэлли Берри?

– Чего? – Зандер посмотрел на Сильвию с ужасом. – Не пойдет.

– Почему это? – спросила она.

– Потому что я ее чернокожей себе не представляю.

Одним словом, сказал как отрезал.

И вот так вот целой расе было отказано в лакомой роли Кэти Филипс.

Разумеется, одной расой дело едва ли ограничивалось. В присланных фотографиях я не увидела ни одной актрисы-азиатки, которую бы агентства рекомендовали. Латиноамериканки были наперечет.

И хотя Зандер прямым текстом этого так и не сказал, было очевидно, что Кэти Филипс предполагалась белой. Красоткой, умной и сексуальной. И неизбежно, безошибочно белой.

Я вернулась к своим письмам; во мне начало прорастать зернышко отвращения. Я не обращала не него внимания, делала вид, будто его не существует. Напоминала себе, что это просто неприятный этап, который нужно пройти. Впереди были большие дела: съемки фильма, возможно, даже переезд в Лос-Анджелес.

– Здесь ее нет, – мрачно произнес Зандер. – Не вижу я ее в этой стопке.

Скажи двум с лишним сотням актрис, что им вот так вот разом вынесут приговор, объявят, что все они как одна не годятся на главную роль, и сердца их будут разбиты. Но начинающие актеры и не подозревают, насколько на самом деле жесток этот бизнес, они слишком околдованы иллюзией, которую распространяет киноиндустрия: якобы если ты достаточно талантлив и достаточно увлечен, то рано или поздно добьешься успеха.

Никто никогда тебе не скажет, что вот оно, твое главное карьерное достижение: поглядит похмельный режиссер пять секунд на твою фотографию, да и бросит на пол. И тут же о ней забудет.

Я печатала свое, вполуха слушая обсуждение актеров для “Яростной”, и вникала в очень скучный список всякой техники, которую ждал от нас прокатчик “Твердой холодной синевы”.

– Ты что, действительно собираешься завернуть всех этих актрис? – недоверчиво спросила Зандера Сильвия. Она указала на пол, заваленный фотографиями: словно ураган пронесся. – Даже шоурилов никаких не посмотришь?

Зандер пожал плечами.

– Там есть какие-то на “возможно”, но вообще ничего особенного.

– Ну, – сказал Хьюго, – мы пока что просто присматриваемся. Много еще есть на свете актрис.

– Я обратилась в четыре лучших агентства, – напомнила я Зандеру.

– Не нашел он там правильную девушку, значит, не нашел, – вступился за него Хьюго. – Нечего тебе довольствоваться вторым сортом. Это твоя картина.

– Давайте-ка поговорим с кастинг-директорами, – сказала Сильвия. – Сара, узнаешь, с кем можно было бы встретиться в начале следующей недели? Пошли им сценарий, чтобы на выходных прочли, если они его еще не получили.

Она повернулась к Зандеру.

– Что скажешь? Хороший кастинг-директор будет держать руку на пульсе, может, посоветует кого-то, кого мы пропустили.

Но Зандер не проявил особого интереса. Рассеянно встал, надел очки.

– Ну да, наверное, – он пожал плечами. – Сколько времени?

– Без десяти четыре, – сказал Зигги.

– Что-то я сегодня никакой, – сказал Зандер в пространство. – Пойду, пожалуй.

Хьюго тоже встал.

– Давай-ка выпьем, я угощаю.

– Так, погодите… – Сильвия была потрясена. – Зандер, мы же с пресс-агентом встречаемся по поводу “Твердой холодной синевы”.

– Терпеть не могу пресс-агентов, – пробурчал Зандер. – Нет у меня сегодня настроения ни с кем из них встречаться. Сходите с Сарой, потом все расскажете.

Он говорил это уже в дверях, и Хьюго вышел следом за ним; Сильвия не успела больше ничего сказать. Мы смотрели, как захлопывается за ними дверь.

Вокруг журнального столика, у нас под ногами, как попало валялись забракованные фотографии. Черно-белые лица молодых женщин безучастно сияли с пола в пространство.