Соучастники полностью

вт: Да, много на каких после того, с Холли Рэндольф. И он всегда был очень хорошим клиентом. Всегда очень интересовался пробами, всегда уважительно относился к моей работе.

тг: Ясно. Как вам кажется, есть ли малейшая вероятность…

вт: Послушайте, все эти разговоры, которые сейчас ведутся, – уже просто смешно. Я это дело знаю. Есть много девушек, которые хотят стать звездами, которые на все пойдут ради внимания. Они могут сожалеть о чем-то, что сделали в прошлом, и хотеть как-то иначе это повернуть. Могут сказать что угодно, просто ради нескольких минут славы.

тг: Вы действительно так думаете?

вт:(Вздыхает.) Мне пора. У меня сейчас идут пробы для четырех нетфликсовских сериалов и фильма Джеймса Кэмерона, у меня совсем нет времени отвечать на все ваши вопросы.

тг: Если у меня какие-то дополнительные вопросы возникнут…

вт: Позвоните моему помощнику, Генри. Он с вами свяжется. Но насколько мне известно – с Хьюго Нортом все в порядке. Я в этом бизнесе много говнюков знаю, он не из таких. На свете хватает девушек, которым только бы оказаться на виду. Мало ли какие сплетни они начнут распускать.

– Так что же, зашла Холли Рэндольф выпить с вами тем вечером в клуб?

Да, зашла. На одну рюмку. Держалась вежливо, профессионально. Пришла в “Клуб Искра”, где один угол бара за последние несколько недель превратился во владения Хьюго. Когда Хьюго вошел, персонал оживился.

– Меган, дорогая, рад тебя видеть. – Хьюго поприветствовал ее поцелуями в обе щеки.

Хостес кивнула, и две другие официантки засветились, когда он направился к нам. Эй-Джей, бармен, крикнул:

– Мистер Норт, как обычно?

– Да, бутылку “Моэта”… Давай особый винтаж, – откликнулся Хьюго. Он уже подошел к нам и вперился взглядом в Холли. – У нас сегодня необыкновенный повод. Наш фильм наконец-то обрел свою кинодиву.

Я снова загорелась этим непонятным желанием ее защищать, но, как только Хьюго шагнул к Холли, на него налетел другой член клуба, широкоплечий техасец.

– Привет, Хьюго, ты ли это? Я тебя хочу с женой познакомить, она раньше актрисой была.

Анорексичная блондинка, на двадцать лет моложе техасца, с накрашенными алыми губами, просияла.

– О, Ричард!

Хьюго был явно недоволен этим вмешательством, но светскость не позволила ему проигнорировать Ричарда. Он хлопнул его по спине, а затем вдруг образовалась какая-то толпа. Вокруг Хьюго началось коловращение людей: и совершенно незнакомых, и смутно знакомых. Откупорили шампанское, разобрали фужеры золотистого “Моэта”. Среди гомона Хьюго поднял бокал, тепло улыбаясь Холли.

Сильвия, казалось, была поглощена беседой с Зандером, а возле Хьюго вдруг возникла стайка стройных трепетных девушек. Я воспользовалась случаем, чтобы увести Холли от этого столпотворения.

– Стоит Хьюго появиться, и начинается такое вот представление, он, наверное, очень много кого знает, – попыталась извиниться я. – В общем, надеюсь, вы всем этим воодушевлены. Вы во многих фильмах снимались?

Честно говоря, я уже прочла ее резюме. За пять лет – две небольшие роли и одна существенная в трех фильмах независимых киностудий, ни один из которых не вышел в широкий прокат.

– На таком уровне – ни разу, – сказала Холли. – Ролей с элементами боевика у меня никогда не было. Жутковато.

Она покачала головой и рассмеялась.

– Честное слово, я и вообразить ничего такого не могла, когда начинала играть в школьных спектаклях.

– Странный он, конечно, этот наш бизнес, – сказала я, взглянув на Хьюго, который сманил Зандера от Сильвии к своему кружку сильфид. – Особенно, надо думать, для актеров. Сегодня ты из всех сил стараешься сделать так, чтобы тебя заметили. Назавтра оказываешься среди всего… этого.

– А вы как начали работать в кино?

Я удивленно посмотрела на Холли; актеры редко меня об этом спрашивали.

– Ну, я просто всю жизнь любила кино, но никогда не думала, что у меня будет возможность в нем работать. – Я рассказала о мотивационных письмах, которые я рассылала и не получала ответов, о доске объявлений в университете, о первой встрече с Сильвией.

– Прошло пять лет… и вот, пожалуйста.

– И вот, пожалуйста, – она улыбнулась мне и подняла бокал – чокнуться.

Я отпила шампанского.

– Родители мои, разумеется, не были в восторге, когда узнали, что я хочу работать в кино.

Холли рассмеялась.

– Мои тоже. Они все сделали, чтобы убедить меня найти работу… понадежнее. Но когда я поступила в Джульярдскую школу, отговаривать меня им уже было как-то не с руки.

– У моих родителей китайский ресторан. Ничего более будничного, кажется, и вообразить нельзя.

– Я редко сообщала об этом людям, с которыми знакомилась по работе. Этого следовало стыдиться, это как когда в дурной комедии восьмидесятых годов за кадром вдруг звучит удар гонга. Но сказать это Холли я почему-то не побоялась.

– Ух ты, китайский ресторан! – Она казалась по-настоящему заинтригованной. Я испугалась, что она примется с восторгом перечислять свои любимые американизированные блюда. К счастью, она этого не сделала. – А где?

– Во Флашинге.

– А, я однажды во Флашинге бывала, как раз китайского поесть.