Коротко кивнув ей, Дивер направляется в сторону коридора и тащит меня за собой, а я едва успеваю передвигать дрожащие ноги.
– Эй, когда будете заниматься примирительным сексом, умоляю, только не делайте этого на кровати! – слышу я крик Рейвен нам вслед. – Она скрипучая, а у меня мигрени!
Дивер не говорит ни слова, пока мы преодолеваем узкие ступеньки, будто ведет меня на эшафот. Шагаем по темному коридору, пропахшем старой мебелью. Каждым дюймом своей кожи я ощущаю, как переполняющая его злость жжется даже через одежду. В гробовом молчании, повисшем между нами, я слышу собственное сердцебиение и его тяжелое дыхание, срывающееся на шипение. Интересно, ведьмы Салема чувствовали себя так же, когда их вели на казнь?
Втолкнув меня в комнату, Нейтан запирает дверь изнутри, и я ощущаю себя загнанным зверьком в клетке. Отхожу в центр тесной комнатки, пока он продолжает стоять у двери, и я даже рада, что в кромешной темноте не вижу его лица. Может, только поэтому я и осмеливаюсь начать:
– Прошу, успокойся, я ничего не сказала Миллсу о тебе, я просто…
– Да плевать! – грубо перебивает он. – Ты с ним трахалась?
– Что?! – возмущаюсь я. – Следи за языком, Дивер! Ты можешь разговаривать так со своей подружкой, но не со мной!
– Нет, это ты следи за своим языком, чтобы он снова не оказался у копа в глотке! – рычит он, приближаясь, а я пячусь назад до тех пор, пока не упираюсь в стену. Оказавшись почти вплотную, он упирается ладонями по обе стороны от моей головы. Я в ловушке. Глаза, уже привыкшие к темноте, различают очертания бледного лица Дивера в опасной близости от моего, когда он продолжает: – Скажи, Бель, в чем дело? Тебе нравятся парни постарше, да? Тебя это заводит?
– Не надо так… – говорю я, каждым позвонком ощущая прохладу стены. – Ты уехал от меня тогда, Нейтан. Ты не представляешь, каково мне было.
– О, нет, представляю! – горько усмехается он.
– Это нечестно, – я мотаю головой, подавляя слезы. – Ты бросил меня, но мог вернуться. И не вернулся. А я ждала. Как идиотка, ждала тебя в этом трейлере…
– Мне было не легче, чем тебе, ясно?!
– Тогда почему ты не вернулся, Нейт?
Дивер тяжело вздыхает и молчит несколько секунд, пока я почти физически ощущаю, как от него волнами исходит напряжение, хотя он даже не касается меня.
– Я думал, так будет лучше…
– Ну вот, снова! – я раздраженно отталкиваю его подальше от себя. Опешив, он отшатывается на несколько футов, а я продолжаю, не в силах заткнуться: – Ты всегда думаешь, говоришь и решаешь все за меня! Так, будто я – пустое место, будто ничего не значу!
Сквозь темноту сверкает его разъяренный взгляд, и он ни на секунду не отпускает меня.
– По-моему, сегодня мы убедились в том, что ты неспособна принимать правильные решения, – сквозь зубы шипит Дивер.
– Сказал «мистер Правильность», – фыркаю я. – Ведь ты никогда не нарушаешь правила, да? Особенно правило «не больше двух раз»!
Он шумно втягивает воздух, наклонившись так, чтобы его лицо оказалось прямо напротив моего. Горячее судорожное дыхание заставляет меня поежиться от ощущения едва сдерживаемого гнева Дивера.
– А это тут вообще ни при чем, – отчеканивая каждое слово, хрипит он. – Не я из нас двоих целовал копа.
– Сейчас не время и не место для твоей ревности, – я использую его же слова в надежде образумить Нейтана, но это лишь раздражает его сильнее.
– Я не ревную! Я просто в бешенстве, мать твою.
– Это была ошибка, Нейт… – шепчу я, зажмурившись. Он слишком близко. Он слишком зол. А я слишком виновата.
– Ошибка… – фыркает он. – Скажи… Тебе понравилось, Бель? – Я вздрагиваю, ощутив его легкое прикосновение к своей щеке. – Понравилось чувствовать его, а не меня?
Не дав даже возразить, он целует меня. И его требовательные губы незамедлительно получают ответ, а я обнимаю его за шею. Я целую его так, словно не делала этого уже вечность, жадно сминая любимые губы с привкусом алкоголя, который уже не кажется таким горьким. Его частое жаркое дыхание обжигает изнутри, словно пронося огонь в мои легкие, и я готова сгореть от переполняющей теперь нас обоих злости, но вдруг он отстраняется.
Ладонью он вновь вдавливает меня в стену, держа на расстоянии. Впервые после стольких дней я снова не узнаю Нейтана и не понимаю, что творится в его голове.
– Скажи мне, Изабель… – его глубокий голос прерывается, а я не могу отвести взгляд от того, как он кусает свои губы. – Он трогал тебя?
Воспоминания о прикосновениях Миллса вызывают лишь неприятную морозную дрожь в теле, и, желая отогнать их, я безнадежно мотаю головой.
– Было приятно, когда он трогал тебя? – Сцепив пальцы вокруг моей шеи, он слегка надавливает на нее. – Так же приятно, как сейчас?
– Нет, – едва слышится мой сдавленный шепот.
– И не будет, – тихий рык, и он вновь накрывает мои губы своими. – Никто, – он снова отрывается, – не коснется тебя, – еще поцелуй, глубже, – кроме меня. – Его напористые движения вдавливают меня в стену, и я инстинктивно приближаю Нейтана к себе за шею, ощущая, как кипит кровь под его кожей.
