– Кажется, это было где-то в восточном районе. Я плохо знаю тот район. Какая-то глушь, – отвечаю я. Солгав про восточный район, я собью их со следа: не хочу, чтобы они нашли трейлер в лесу, где сейчас находится семья Дивера. И вообще, я не хочу, чтобы полицейские узнали о моем трейлере, нашли там кучу моих вещей и еще больше причин связать меня с Нейтаном Дивером.
– Ладно. Так, что Дивер сказал вам сделать? – спрашивает офицер, а Рейли, напряженно вслушиваясь, делает еще один глоток виски.
– Доставить посылку.
– Какую посылку? Куда?
– Это была небольшая квадратная картонная коробка. Она была запечатана, и я не знаю, что было внутри. Дивер дал адрес: Уайд Стрит, 46. – Думаю, что называть адрес уже безопасно: семья туда не вернется. Я продолжаю: – Он сказал просто оставить ее у порога и уйти. Я не видела, кто забрал ее.
– Хорошо. Кхм… – мешкается помощник шерифа. – Мисс Харт, в каких отношениях вы состоите с Нейтаном Дивером?
– В отношениях жертвы и похитителя, офицер! – возмущаюсь я.
– Простите, – занервничал он, – я имею в виду, почему он попросил об этом именно вас? Вы были знакомы с ним ранее?
– Нет, – сухо отвечаю я. – В смысле, мы с ним в одном классе по литературе, но такие, как Дивер, обычно не ходят в школу. Мы с ним не друзья, поверьте. Друзей не похищают, угрожая пистолетом, – фыркаю я, будто обидевшись на офицера, но потом, подумав немного, возвращаюсь к его вопросу: – Наверно, он выбрал меня из-за того, что я работаю курьером в почтовом офисе. Об этом весь город знает.
– Ну да, это логично, – тихо говорит офицер. Я мысленно радуюсь: кажется, он мне верит. Он продолжает: – На этом все? То есть больше он вам ничего не сказал и просто отпустил?
– Кроме угроз – больше ничего, офицер. Он сказал, что если я уйду, не выполнив его указание, то он вернется и найдет меня. Поэтому я не стала рисковать и сделала как он велел.
– Очень разумно с вашей стороны, мисс, – кивает он, а затем, нахмурившись, спрашивает: – Но… почему так долго? Он забрал вас из школы около трех, так?
Я киваю.
Офицер продолжает:
– Вы ехали около получаса. Значит, около половины четвертого вы были уже в восточном районе. Вы доставляли посылку там же. Хеджесвилль – небольшой город. Почему вы вернулись домой только около девяти вечера?
– Хм, – я задумалась, делая вид, что вспоминаю, – я долго искала адрес, – отчасти это правда. – Я не могла воспользоваться картой, потому что Дивер отобрал мой телефон. Боялся, что позвоню в полицию.
– Но вы работаете курьером. Разве вы не знаете этот город?
Он сощурился, глядя на меня. Это мне не нравится, этот молодой помощник шерифа слишком много думает.
– Да, офицер. Я знаю этот город, – отвечаю я сухо. – Но не восточную его часть. Туда редко доставляют что-либо. Жители других районов обычно не суются туда. Вы бы это знали, если бы не были новеньким здесь, – снисходительно улыбаюсь я.
Он кивает, снова записывая что-то в блокнот.
– И последний вопрос: почему после похищения вы пришли домой, а не обратились сразу в участок шерифа?
Миллс смотрит мне в глаза.
– Ну, Дивер же меня не убил, в конце концов, – выдыхаю я, издав истеричный смешок, а затем продолжаю: – А вообще, я посчитала, что у меня нет полезной информации для шерифа, и не стоит отвлекать его от поисков Дивера.
– Мисс Харт, любая информация в такой ситуации полезна, – отвечает офицер, будто цитируя учебник для копов. – Получается, последний раз вы видели Дивера в восточном районе?
Я киваю.
– Что-то еще хотите добавить к показаниям?
– Думаю, это все, – говорю я, пожимая плечами.
Помощник шерифа кивает и, поднявшись с дивана, направляется к двери.
– Могу я вас попросить сообщить мне, если его найдут? – внезапно спрашиваю я.
Он поворачивается и отвечает:
– Конечно, мисс. Доброй ночи.
Офицер уходит, и я наконец выдыхаю. Рейли наливает себе еще виски, а я встаю с дивана:
– Я иду в душ и спать.
– Изи, если вдруг этот маньяк тебя обидел, ты можешь сказать мне, – внезапно говорит она, и я вижу в ее взгляде искреннее беспокойство.
Чувство вины перед тетей вдруг резко кольнуло меня изнутри. Я понимаю, из-за чего она так переживает. И с одной стороны, ей станет легче, если я скажу правду – про то, что на самом деле нужно было Диверу. Про деньги, которые я у него взяла за это. Про его семью. Но, с другой стороны, узнав правду, она еще сильнее во мне разочаруется, и тогда ей тоже придется врать полиции. Либо сдать меня. Пусть лучше она, как и все остальные, считает меня жертвой, чем будет знать, что вырастила безответственную и меркантильную девчонку.
На следующий день после «похищения» в школе ко мне стали относиться как к жертве: от вчерашнего наказания и урока физкультуры я освобождена, на уроках меня не спрашивают. Я совру, если скажу, что у положения жертвы нет своих преимуществ, но в остальном – оно унизительно. Весь учебный день я вижу только сочувствующие взгляды, перешептывания и, конечно же, злобный и настороженный взгляд Линды Джонс.
