— Конечно, ты же её друг. У нее не так много хороших друзей, чтобы долго обижаться на такое.
Сияющий младший уходит на лекцию, а Намджун с умиленной улыбкой смотрит парню вслед.
Вечером Тэхёну привозят самую большую пиццу, какую только смогли сделать.
***
Пицца и Звёздные войны?
Намджун недоуменно смотрит на незнакомый номер, смаргивает усталость — он снова начал еще один выгодный проект — и наконец тихо офигевает.
Помнится, на эту фразу я должен ответить что-то в стиле «А не пошел бы ты нахуй?»
Не будь вредной сучкой
Намджун смеется, обращая на себя внимание сотрудников, и наконец с облегчением выдыхает. Он не знает, что и как ей сказал Тэхён, но черт возьми, главное результат — и Донхи пишет ему первой. Наверное, раньше такого не случалось.
Если я закажу пиццу, её привезешь ты, или «у нас не работает никто с таким именем»?
После этого Намджуну приходится ждать ответ хороших полчаса. То ли Сон занята, то ли решается, стоит ли открывать карты…
Просто закажи
— Юхууу!
Намджун крутится в кресле под обеспокоенными взглядами коллег (помешался, что ли?) и рассыпает вокруг листы чернового варианта контракта.
Телефон пиликает снова, заставляя его замереть с так и вытянутыми руками вверх в слегонька дебильноватом положении. Намджун осторожно опускает их и с опаской жмет на мигающий значок сообщения.
И никогда больше не вспоминай об этом случае. Повторить тоже не пытайся.
Намджун горько ухмыляется, растерянно ерошит волосы, испортив идеальную укладку, и со вздохом опускает голову на стол.
Вредная девочка не хочет разрешить ей помочь. Закрыла себя в крепкой тюрьме из своих же решений, не дает другим почувствовать её боль и помочь, только упрямо карабкается вверх, к своей свободе…
Не понимая, увы, что препятствует ей больше всего она сама.
========== The Bitter End ==========
Every step we take that’s synchronized
Каждый наш шаг - нога в ногу
Every broken bone
И каждая сломанная кость
Reminds me of the second time
Напоминает мне о том, как во второй раз
That I followed you home
Я провожал тебя домой
- Ты знаешь французский?
- Угу, - роется в холодильнике, абсолютно не смущаясь наличия хозяина оного рядом, - вполне даже неплохо, а что?
- Да так, фигня подумалась.
Намджун вовсе не хочет признаваться, что из головы всё так же не выходит это проклятое Protégé moi. Потому что он ценит её доверие и ни в коем случае не может его предать – да хотя бы и вопросами о том, как, почему и откуда взялся тот ублюдок.
- А еще что-то скажи, а, - и улыбается своей любимой хитрожопой, но Донхи не успевает её увидеть – отвернулась, чтобы помешать суп. Намджун честно пытается забыть те единственные минуты её уязвимости, когда, несмотря ни на что, внутри тлело желание – укутать своим теплом, защитить одним только своим присутствием, зарыться пальцами в немножко отросший ёжик растрепанных волос, накрыть опухшие от слёз веки губами…
- Sommes nous les jouets du destin, - тихонько, будто только пытается вспомнить слова, принимается напевать себе под нос, - souviens toi des moments divins planants, eclates au matin et maintenant nous sommes tout seuls*… А дальше не припомню.
А больше и не надо, думает Намджун, которому мозг закоротило от одного только произношения и того, как тонкие губы изгибаются, произнося эти душевыносящие звуки (ну именно Намджунову душу они вынули в одно мгновение). Хорошо, что комбинезончик деловито копается в шкафу – голодный взгляд её бы не просто напугал до смерти с таким-то прошлым, он бы её убил.
Её убило бы это желание почувствовать под губами соленую кожу, проследить изгиб шеи, вычертить впадинку ключицы, за которую Джун готов душу продать – настолько редко ему удается её увидеть.
- У тебя хорошее произношение, даже странно – я вечно думал, что ты даже школу окончить не успела.
Закрывается. По ней это даже видно: замирает на мгновение, а после него – мышцы напряжены, в глазах – сталь и прохлада, но Намджун делает вид, что не замечает этого, и вскоре Донхи расслабляется.
Но делает дистанцию между ними немного ощутимее.
Чёрт.
***
- В пятницу придешь? – Сокджин, как всегда – хён, и это у него скрыть не получится даже сквозь все его свитерочки-улыбочки-кружевные манжетики. Как бы хён не корчил из себя милашку, внутри он просто ух, и Намджун всегда им восхищался даже больше, чем Юнги (а Юнги-хён – это ж… это ж эталон!).
Так что смотрит Джин ласково-пронзительно, улыбочка у него участливо-намекающая, а за руку хён хватает крепко, другой рукой держит за подбородок так, чтобы глаза видеть, и Намджун нервно сглатывает – Сокджин хочет не просто поговорить, нет. Он желает душу вынуть, рассмотреть всё под микроскопом, сложить и запихнуть обратно – и у него есть на это право.
Пугает то, что душу он вынимать собирается не Намджуну.
- Я беспокоюсь за тебя, Намджунни, - мягко-заботливо, но искренне, как и металл в последующих словах. – В тебя я верю полностью, но вот в ту девушку – не могу никак. Ты же до сих пор о ней ничего не смог узнать.
