Намджун согласно хмыкает, потому что да, не смог, потому что никто из знакомых ищеек/прокуроров/полицейских (нужное подчеркнуть) не сумел ничего откопать. Но, тем не менее, руки старшего отодвигает от себя, подбородок, однако, не опуская – смотрит с тем же металлом, с той же яростной хваткой, которая принесла ему карьерный рост.
- Хён, мне уже не двадцать, если ты вдруг забыл. Я благодарен тебе за заботу, но в этот раз предпочту обойтись со всем своими силами. Кроме того, если ты узнаешь комбинезончик получше, то и сам полюбишь её: тебе всегда нравились ёршистые, забитые жизнью дети – такие, какими были я, Хосок-а и Юнги-хён, - улыбается с намеком, потому что бэкграунд у них сложный, трудный, и Сокджину пять лет назад пришлось хорошенько изгваздаться в дерьме, чтобы вытянуть троих донсэнов из полного абсолютного дна. Сейчас Намджун задумывается о том, что ему бы девушку хорошую найти – как никак, тридцатник хёну скоро, а он всё пытается их проблемы разруливать.
Тем не менее, Донхи так и не поняла, что любезно принявший её после встречи с Рейном врач был не обычным доктором. Да, Юнги тогда почти силой её отволок в больницу, но они с Джином ни словом, ни взглядом не выдали своего знакомства, общаясь в чисто деловом плане.
Намджун, конечно, понимает, что хён хочет ему рассказать, аккуратно подталкивая – шрамы он при осмотре точно заметил, выводы об их происхождении сделал и теперь беспокоится, но… Да, всегда это чёртово «но»: он хочет услышать о каждом сам. От Донхи. Хочет, чтобы она сидела рядышком, без любого страха обнажая кожу и рассказывая, что, как и зачем, а потом просто отпустила бы все переживания и разрыдалась на его плече.
Ага, размечтался.
- Хён, я приду в пятницу, - Сокджин мрачновато кивает, потому что он хороший друг и уважает чужие решения, - но если она согласится пойти со мной, то прошу тебя быть осторожным, ладно?
Он и правда хороший друг.
Он соглашается.
***
- Ты предлагаешь мне продать доверие нуны за еду? – Тэхён скептично поднимает бровь, но в предложенный бургер вгрызается сразу же. Намджун только хмыкает насмешливо (как же, рядом с этим пацаном он вечно корчит из себя взрослого) и уточняет:
- Я прошу тебя рассказать мне то, что может мне помочь понять её. Серьезно, я не могу понять абсолютно ни-че-го, потому что если сначала думал: «Чёрт, а вдруг родители больные, или она осталась сиротой, поэтому нужны деньги и четыре работы». Но, Тэхён-а, - мужчина доверительно протягивает студенту папку, - они живы и в порядке, хотя это и единственное, что я сумел найти.
Тэхён молча смотрит на фотографию трёхлетней давности, где Донхи – такая, какой он всегда её знал – улыбается, обнимая немолодых уже родителей. Проводит кончиком указательного пальца по длинным локонам, причудливо накрученным, вспоминает, как она просила посоветовать ей одежду для семейной фотографии, как доверчиво льнула в объятия, разрешая закрепить сзади на шее тонкую хитросплетенную цепочку.
- Прости, хён, - он закрывает папку, сам заталкивает её в Намджунов рюкзак между других, а сам хмурится, мрачнеет всё больше и больше с каждой секундой, - но я не могу сказать тебе абсолютно ничего. Она расскажет сама, сейчас или позже, или если её что-то напугает или смутит, но я – я не могу сделать этого.
- Понимаю. Но бургеры ешь, не стесняйся, их еще штук шесть есть.
Тэхён смешно морщит нос, но разрешает растрепать его выкрашенные в вишнёвый волосы.
***
«Что-то напугает или смутит». Намджун никак не может выбросить эту фразу из головы, всё же есть в ней что-то зловещее, что-то настолько темное, что хочется сгрести девушку в охапку и не выпускать из рук и своего дома, хочется уложить её в кровать, сорвать никому не нужные тряпки, проследить кончиками пальцев изгиб этих чёртовых ключиц и…
Намджун бьет себя папкой по голове: безопасность Донхи превыше всего. Тем не менее, до встречи с Джин-хёном и остальными осталось два дня, а он всю эту неделю только и делал, что мыкался по городу по работе, сумев выделить время только на разговор с Тэхёном. С Донхи и вовсе не было возможности сконтачиться: на все сообщения она отвечала поздно ночью и не совсем понятно, так что Намджун решил отстать и дать бедняге выспаться. Хоть немножко.
- Принесите счёт, пожалуйста, - юрист ловит юркую и веселую официанточку, заранее готовя ей чаевые отдельно от суммы заказа – после знакомства с Донхи он начал понимать, насколько тяжело трудиться на такой работе, так что и чаевые он пытается оставлять побольше, ему ведь не трудно с большой заработной платой, а студентка точно найдет куда эти деньги пристроить. Тем временем смешливая девчонка вприпрыжку возвращается назад, протягивает еще теплый чек и, заметив что-то за его спиной, шокировано ахает:
- Ой, мама, нужно вызвать полицию! Бедную девочку сейчас убьют!
Намджун взволнованно оборачивается, встает со стула…
И несется через дорогу, не обращая внимания на автомобили и крики водителей, совсем ни на что.
