— Всё в порядке, Джуни, — Джин снова прячет его ладони в своих и таинственно улыбается. — Думаю, что ты не погубил абсолютно всё.
— Объясни?
— Мне звонили позавчера, — старший неловко улыбается и пожимает плечами, — хотя я обещал об этом не говорить. Упс, — и он проказливо смеется. — Меня попросили присмотреть за тобой несколько недель.
— Зачем Юнги-хёну тебе такое говорить? — от искреннего недоумения Намджуна хён удивленно распахивает глаза, но после расплывается в улыбке. Конечно же, младший подумал именно о своем гиперзаботливом хёне.
— Вообще, — говорит осторожно, — думаю, Юнги попросили о том же. Понимаешь, ммм?
Намджун отчаянно тупит.
Он не понимает.
Не может просто осознать и принять.
— Так что, Джуни, — Сокджин настолько собой доволен, что даже ступор тонсэна считает милым и тыкает его в щеку, — ничего еще не закончено. Наоборот — только начинается!
***
Он приходит в клуб еще через неделю. Приветственно кивает охранникам, немного неуверенно — Тэхёну, который сидит рядом с барной стойкой и смотрит на него нечитаемым взглядом несколько секунд. После мальчишка хмуро отвечает коротким рывком головы и кивает в сторону курилки, тут же отворачиваясь, будто — да нет, так и есть! — смущен. Намджун только и может, что криво улыбнуться и, игнорируя чересчур уж взволнованный взгляд Юнги, пройти к неприметной чёрной двери в дальнем углу. Она стоит там, как обычно — нервные пальцы, щелкающие неизменной зиппо, изношенная толстовка выцветшего грязно-зеленого цвета и острый взгляд, которым она одаривает нарушившего её долгожданный перекур. И на этом всё. Намджун даже не смотрит — так глупо боится эту девочку — лишь прислоняется спиной к двери и закрывает глаза, решаясь.
— Поговори со мной, — просит, пока Донхи прикуривает вторую, даже не оборачивая голову в его сторону. Намджун тяжело выдыхает, сжимая кулаки так сильно, что даже его коротко обрезанные ногти впиваются в кожу, оставляя мелкие белые лунки отпечатков. — Пожалуйста, Донхи…
Она молчит. Не фыркает, не хмыкает, не ругается — молчит. Даже взгляд не поднимает, так и стоит, уставившись в противоположную стену, как стояла с самого его прихода. Намджун знает, что сейчас у нее закончится перемена, девушка стянет с ног раздолбанные кеды и снова пойдет колотить коктейли за барной стойкой. Еще он знает, что теперь ему даже смотреть в сторону комбинезончика запрещено, но всё равно осматривает, жадно впитывает каждую деталь: темные круги под глазами, небрежный куцый пучок на затылке, вот она прикуривает третью, нервно сжимая её дрожащими пальцами, а сигарета уютно пристраивается между подрагивающих губ…
Она тоже волнуется, понимает Намджун. Волнуется и боится, понимает с огорчением, и плюет на чистоту своего костюма, просто плюхается спиной о стену и решается.
— Донхи-я, — тянет, уставившись в пол, только бы не видеть, как нервно суетящиеся пальцы крутят между собой уже четвертую. — Донхи-я, пожалуйста, скажи мне хоть что-то. Что я — ублюдок, кретин, чёртов придурок, что ты ненавидишь меня и больше никогда в жизни не хочешь меня видеть. Что я противен тебе, и ты ни единой секунды больше не можешь проводить рядом со мной. Прошу, скажи мне, потому что я больше так не могу.
Намджун крепко зажмуривается, с горьким отчаянием думая, что еще никогда в жизни не обнажал душу настолько. Даже когда рассказывал о бывшей девушке, о семье, когда признавался в своих чувствах — это всё было не то. Не настолько сильно парень ощущал себя уязвимым и обреченным. Рядом слышен какой-то звонкий стук, и он с удивлением видит знакомую до последней царапинки зиппо, которая лежит у него под ногами, рассыпавшись на детали. Намджун, всё еще не понимая, поднимает взгляд и шокировано застывает.
Донхи смотрит на него, потеряно открыв рот, и в её руке догорает сигарета, а взгляд такой ломкий, растерянный… мягкий? Она судорожно сглатывает, а Намджун глупо выпаливает.
— У тебя уже фильтр догорает.
— …точно, — она наконец отмирает, с огромным удивлением смотрит на тлеющую сигарету в руке, а после торопливо её тушит и выбрасывает в мусорку. — Спасибо.
— Не за что, — легко отзывается, и это всё выглядит так, как было раньше. Намджун скашивает взгляд на Донхи, которая в его старом тонком свитере (он сползает ей на ключицы, и это — самое прекрасное зрелище в мире) неловко ведет плечами, будто спасаясь от холода, а после неожиданно и очень неуверенно выпаливает.
— Я не хочу, чтобы мы прекращали видеться.
Намджун глупо хлопает веками.
— Что? — как-то отупело переспрашивает, и Донхи сразу же огрызается.
— Да сказала же! — тянется в карман по пятую, но после видит зажигалку под ногами Намджуна и сквозь зубы материться. После уже более спокойно повторяет. — Я хочу видеть тебя и дальше.
