- На днях я разговаривал по телефону с твоим покровителем. Он пророчит тебе великое будущее. Я склонен ему верить. То, чем ты занимаешься и то, как ты сложен … Ты словно создан для рекламы. Например, спортивной одежды. Все знаменитые футболисты этим занимаются. Ты еще не знаменит, конечно, но тем выгоднее для меня. Я хочу, чтобы именно мое агентство занялось твоей раскруткой. Я вижу, что ты еще слишком зеленый, чтобы увидеть реальные плюсы этого бизнеса, но у меня есть еще, что тебе предложить. Подпишешь со мной контракт и можешь считать, что эту школу ты закончил, можешь тут даже не появляться больше.
- А Сэм что говорит по этому поводу? - все, что говорил А.А., звучало очень заманчиво. Официальное разрешение забить на школу – кто ж от такого откажется.
- Он не в восторге от того, что у тебя не будет возможности поучиться, но я убедил его, что интеллект – это все равно не твой конек. И вряд ли он тебе пригодиться. Он сказал, что решать тебе.
Звучало, конечно, обидно, хотя и правдиво. Моя задача пинать мячик, и для этого много ума не надо. Таким образом, я согласился. К выходным были готовы многочисленные бумажки, которые я не глядя подписал. Еще там были электронные подписи моих родителей, что они якобы не против всего этого. У меня теперь было что-то вроде свободного посещения школы.
Вот так. Я думал, что пару фоток и у меня будет больше свободного времени. Но ни тут то было. Следующие пару месяцев прошли в бешеном темпе. Это были постоянные съемки, постоянные разъезды. Самое главное событие – меня взяли, наконец, в тот футбольный клуб, в котором играл сам Сэм. Я и не знал, что он меня пропихивал сразу к таким вершинам…. Правда сначала это был запасной состав. Но я совсем недолго там торчал. И моя жизнь больше никогда не была спокойной.
Первое время я еще находил время на друзей, ладно, на друга. Кирилл даже был моим антидепрессантом, какое-то время. Мы садились в его машину и ехали, куда глаза глядят. Точнее я ехал, а он попивал рядом шампанское, курил клубничные сигареты и кормил Мистера Бинса печеньками для собак. Частенько он мне рассказывал какие-нибудь сплетни про наш класс и общих знакомых. Я тогда слушал его в пол уха. Мне было все равно, что именно он говорит, главное, что его голос звучал очень успокаивающе, а дорога и декорации вокруг, которые при нашей скорости очень быстро сменялись, выглядели успокаивающе. Когда после таких поездок я засыпал, то знал, что завтра со всем смогу справиться.
А потом я нашел себе новый антистресс. Та девушка, которая писала свой номер телефона у меня на руке перед входом в клуб, оказалось ассистентом одной из моих фотосессий. Я долго извинялся, что так ей и не позвонил тогда. И, слово за слово, «болтом по столу», как сказал бы Кирилл, мы стали встречаться. И вот наше общение с Кириллом свелось на редкие переписки в соц. сетях. Да, я всегда так поступаю, как мудак. Но Кирилл постоянно твердил, что это ничего, что мы стали «редко» (то есть никогда) видеться, на то они и друзья, чтобы быть рядом, когда они действительно нужны. И то, что он на самом деле так думал (да, ему может, и было обидно, но обижен он не был), это давало мне зеленый свет и дальше поступать, как мудак.
Кирилл:
Мне часто снится, что я летаю, точнее скорее падаю с какой-нибудь огромной высоты. Сегодня мой сон был особенно реалистичным. Мне снилось сине-голубое небо, такого насыщенного глубокого цвета. Матовое небо. Небо, которое бывает ранней весной. И я падал вниз, раскинув руки. Я падал спиной к земле, лицом к этому прекраснейшему небу. И мое падение было похоже на полет. То есть, я знал, что падаю, но мне было все равно. Ветер так нежно обдувал волосы и лицо. Было приятно и прохладно. Было похоже на счастье. Эти сны никогда ничем особым не заканчиваются. Я просто лечу и лечу вниз, а потом просыпаюсь. И все.
Обычно, проснувшись, я слегка сожалею, что это всего лишь сон, но быстро про это забываю. Сегодня я просто вскочил с кровати. Мне не хватало воздуха. В комнате было душно и накурено, конечно, в этом виноват я сам, но находиться в ней было невозможно. Я выбежал на балкон и открыл все окна. С улицы на меня подуло прохладой и свежестью. Воздух был еще немного морозный, но его хотелось вдыхать полной грудью. В такие моменты всегда понимаешь, что ты живой, что ты живешь. Эйфория прошла довольно быстро, небо было обычным, воздух тоже стал казаться вполне естественным явлением. Я оставил двери балкона открытыми, чтобы проветрить комнату и пошел пить кофе на кухню. На столе стоял букет голубых роз. Я посчитал, их было семнадцать. Как и мне лет, с сегодня. Рядом лежала записка: «Как ты любишь. Без слов. Саша, Вика, Максим, Никита».
