– О чём ты? – изумлённо спрашивает учёный, и Барри горько усмехается, пытается снять браслет, но пальцы подрагивают и не хотят слушаться, поэтому он резко выдыхает и хватается зубами за край, расстёгивая заклёпки, отшвыривает кожаную полоску прочь, растирает Имя и показывает его.
На слегка покрасневшей коже чернильно-чёткое «Харрисон Уэллс», и Харри не может отвести взгляд.
– Мне всё равно, понимаешь? Когда я в прошлый раз хотел сказать, выяснилось, что Харрисон – не Харрисон, но Имя не было зачёркнуто, как должно было быть, и я сходил с ума, понимаешь? – тараторит Флэш. – Я не знал, что это значит и как вообще с этим жить. Потом вроде смирился, а тут появляешься ты, снова слишком загадочный, снова чересчур умный, смотришь так внимательно, и чёрт его знает, что у тебя на уме. Как я мог устоять, Харри, ну как? Ты же не похож на него, хоть от тебя тоже порой мороз по коже. – Он снова ерошит волосы, пытаясь привести мысли в порядок и унять дрожь в руках. – Чёрт с тобой, господи, чёрт с тобой, я сдаюсь, Харри, я не могу больше притворяться, что ничего не чувствую и ничего не замечаю!
– Недавно ты спросил меня, люблю ли я сложные задачки, – осторожно начинает Уэллс, и Барри нервно смеётся, откинув голову. Харрисон усмехается, ждёт, пока Аллен посмотрит на него и продолжает: – Я ответил, что очень. Знаешь, Барри, ты очень, очень сложная задача. Боюсь, такие мне не по зубам.
– Ты можешь хотя бы попробовать, – шепчет спидстер, напряжённо всматриваясь в чужое лицо.
– Могу, – легко соглашается мужчина. – Но знаешь, что я понял? – он дожидается вопросительного взгляда и тут же отвечает: – Я не хочу тебя разгадывать, Барри. – Он качает головой, наклоняется чуть ближе, прежде чем продолжить. – Я хочу тебя узнать. Выучить все твои привычки, находить новые эмоции, исследовать тебя. Мне не надо знать, как ты устроен. Я хочу знать всего тебя. Смотри, – говорит он, расстёгивая браслет. – Я сходил из-за этого с ума слишком долго, и ты наверняка поймёшь, почему.
Барри неверяще смотрит на размашистое «Бартоломью Генри Аллен», осторожно прикасается самыми кончиками пальцев, и Харри шумно выдыхает, прикрывая глаза.
– У меня для тебя новая задачка, – улыбается Барри, и Уэллс не может не усмехнуться в ответ.
– Какая?
– Поцелуй меня, – пожимает плечами парень, и мужчина тут же распахивает глаза, смотрит пару секунд в глаза напротив, улавливая лукавство, и хмыкает, качая головой.
– Такие задачки я могу решать каждый день, – смеётся он.
– Не волнуйся, Харри, у тебя обязательно будут дополнительные задания, – хохочет Аллен, утыкаясь ему лбом в плечо, и Харрисон целует его в макушку и шепчет:
– Жду не дождусь.
Айрис ещё месяц не может в это поверить.
========== Барри/Харрисон. ==========
Комментарий к Барри/Харрисон.
не. отпускает.
***
Hurt/comfort, ангст, намёк на флафф, бесконечная любовь к этим двоим.
На запястье — инициалы родственной души.
***
кто-нибудь, спасите меня.
Барри собирает боль, как некоторые — конфеты на Хэллоуин. Здравствуйте, не хотите ли двинуть мне поддых своим предательством? О, а ещё заверните в боль и душевные муки, да, спасибо, именно так.
Следующий!
Барри вытаптывает собственные воспоминания; вырывает, как сорняки с грядки. Ироничный прищур ярко-голубых глаз — вон, понимающая улыбка — долой, пропитанный теплом и верой голос — в топку.
Чёрт бы побрал эти глаза, эти губы, этот голос.
Барри привык, что он бракованный, что его «H.W.» на запястье не нашло обратного адресата; он вглядывался, он проверял, он надеялся, пряча буквы под ремешком часов, кожаным браслетом, костюмом — под чем угодно, лишь бы, господи-боже, никто не узнал. А потом Эобард сбросил маску и всё встало на свои места.
Знакомьтесь: Барри Аллен, бракованный человек, всю жизнь пытающийся сбежать.
Знакомьтесь: мальчик, у которого не выходит.
А потом появляется Харрисон Уэллс, версия 2.0, улучшенная и доработанная, сарказм и независимость в придачу, фальшивое безразличие и тотальное нежелание привязываться.
Появляется и рушит всё к чертям.
Барри замечает миллиард различий, Барри стремительно сокращает пропасть между ними, толкает в нужном направлении жестами и молчаливой поддержкой, тихим «я прощаю тебя» в темноте лаборатории — делает себе, чёрт возьми, рождественский подарок — осторожными попытками ненавязчиво влезть в личное пространство, мимолётными напоминаниями, что Харри может ему верить, что он может верить Харри, что уже доверился и пути назад нет — сломан, уничтожен, стёрт в пыль. Харрисон постепенно открывается, исчезает постоянное напряжение в плечах, всё чаще появляются улыбки — и Барри расслабляется тоже, чувствуя себя в относительной безопасности.
Знакомьтесь: Барри Аллен. Человек, который не теряет надежды.
Харри говорит что-то об осторожности, злится, что Флэш так глупо жертвует собой, хлопает ладонью по столу, выдавая беспокойство. Барри ничего не может поделать с улыбкой, откидываясь на спинку стула, теряет бдительность, и заветные буквы резко очерчиваются в ярком свете ламп. Уэллс замолкает на полуслове, складывает руки на груди, и предельно спокойно спрашивает: