Он с силой сжал переносицу. О том, что они родственные души, он узнал в тот же вечер, когда Мерлин разочарованно признал, что вся эта сказка с соулмейтами – чушь собачья. Не мог же Артур после такого сказать что-то вроде «Хэй, мы созданы друг для друга»!
Артур зажмурился, вспоминая дракона на мерлиновой лопатке. Они тогда здорово набрались, но когда он увидел – мгновенно протрезвел, благоговейно касаясь тёмного рисунка на бледной коже. Мерлин сопел на его диване, беспомощно обнимал себя руками, пытаясь согреться, потому что буквально час назад разделся до трусов, заявив, что ему слишком жарко, и Пендрагон тогда осторожно накрыл его пледом, а утром сделал вид, будто ничего не помнит; хотя раковину разбил по абсолютнейшей глупости: настолько расстроился, что в сердцах ударил по белому кафелю, и раковина с жалобным грохотом рухнула на пол.
– Мне надо с ним поговорить, – наконец хрипло сказал он, отнимая руки от лица. Моргана удивлённо посмотрела на него, а потом понимающе хмыкнула. – Как и тебе с Гавейном, вы такие же идиоты, – бросил он, выходя из кабинета.
Сестра изумлённо охнула ему вслед.
***
– Мерлин, я осёл, – именно с таким заявлением Артур явился в технический отдел.
Эмрис изумлённо выглянул из-за монитора, уставился во все глаза, когда Артур кинул журнал ему на клавиатуру и уселся прямо на стол, загораживая компьютер.
– Ты просмотрел фото и решил, что тебе нужно в модельный бизнес? – весело хмыкнул Мерлин, пролистывая журнал.
– Я просмотрел фото и решил, что мы были не до конца честны друг с другом, – Пендрагон не сводил напряжённого взгляда с него, и Мерлин тут же посерьёзнел, отложил журнал и внимательно на него посмотрел.
– И что ты имеешь в виду? – осторожно спросил он.
Артуру было абсолютно всё равно, что сейчас за ними наблюдает весь технический отдел и появившаяся здесь Моргана. Он взрослый мужчина, у него собственная компания, девять с половиной тысяч человек в подчинении, публикация в модном журнале, да в конце концов, миллион лайков на странице сестры, он сможет признаться в том, что влюблён в другого мужчину!
– Я имею в виду то, что ты мне нравишься, Мерлин, и мне почему-то кажется, что я нравлюсь тебе тоже, – он заметил, как Эмрис напрягся от его слов, но отступать было некуда, поэтому Артур набрал в лёгкие побольше воздуха, и продолжил: – если честно, то ты мне намного больше чем просто нравишься, Мерлин, и я не знаю, почему был таким болваном и так долго с этим тянул. Наверное, влюблённость в лучшего друга – это не самое лучшее, что могло со мной случиться, особенно когда этот самый друг не отвечает взаимн…
Договорить ему не дал Мерлин: дёрнул на себя, рванулся сам, прижался влажными горячими губами, и Артуру стало не до слов. Он выпрямился, утягивая Мерлина за собой, не отнимая губ, обхватил чужое лицо руками и ответил: так, словно Мерлин был единственным источником воздуха на всей земле.
Моргана одобрительно засвистела, рядом отчаянно зааплодировали, Мерлин усмехнулся прямо в губы, а затем поцеловал ещё глубже. Когда Артур открыл глаза, то увидел, как трепещут чужие ресницы, и глубокую, манящую синь за ними, поэтому улыбнулся и снова поцеловал, не удержавшись.
– К чёрту соулмейтов, – пробормотал Мерлин. – Я люблю тебя.
– Хорошо, – рассмеялся Артур, укладывая ладони на острые лопатки и обещая себе не говорить о том, что они ими и оказались. – Я тебя тоже.
***
Впрочем, Мерлин всё равно узнал.
Наказание за молчание Артуру пришлось по вкусу.
Даже более чем.
========== Джексон/Стайлз. ==========
Комментарий к Джексон/Стайлз.
всем тем, кто ждал Стексон:)
***
мир монохромный до встречи с соулмейтом.
***
Angst with a Happy Ending (мне по-прежнему очень не хватает этого жанра на Фикбуке), Hurt/comfort, мифические существа, первый ER (Established Relationship) в этом сборнике.
Джексон стоит на пороге древней лондонской церквушки, смотрит на потёртую дверь, легко хмурясь. Он никогда не верил ни в бога, ни в высшие силы – жизнь в своё время дала неслабого пинка под зад, а потом снова – и Уиттмор окончательно понял, что высшим силам на него глубокое п. о. е. б. а. т. ь.
И именно поэтому он сейчас стоит на пороге церкви, не решаясь зайти.
Джексон не верит ни в бога, ни в дьявола, ни в судьбу, но как только толкает тяжёлую дверь – поминает их всех и сразу, потому что на низкой скамейке сидит Стайлз, мать его, Стилински собственной персоной, разглядывает потолок и расписанные фресками стены, привычно и сосредоточенно закусывая губу. Ноздри забивает знакомым запахом, голова кружится с непривычки – слишком давно не позволял лёгким раскрыться так сильно, жадно дыша чужой пряной неугомонностью – и Уиттмор чувствует себя приятно пьяным.
Благослови, господи-ёбаный-боже, его и эту одержимость другим.
Джексон делает над собой усилие, приближаясь, шумно плюхается рядом, коротко бросает, даже не глядя:
– Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя, Стилински. Что ты тут делаешь?
– Тебя жду, – дёргает уголком рта Стайлз и смотрит в упор.