Тони как раз заканчивал доедать свою порцию китайской лапши (Стив тогда сильно удивился, что миллиардер, имя которого известно далеко за пределами Америки, такой фанат фаст-фуда), как открылась дверь и Пеппер быстро подсунула ему под руку какие-то документы.
– Серьёзно, Пеп? – закатил глаза гений, выбрасывая в корзину коробочку и больше ненужные палочки. – У меня обеденный перерыв и я обсуждаю со своим главным пилотом-испытателем супер-секретную штуку, а ты пришла подписать бумаги?
– Я лично составляла и подписывала контракт Стива, – непринуждённо улыбнулась Пеппер, протягивая ручку. – Я в курсе всех проектов Stark Industries, а это, – она указала на документы, – требует именно твоей подписи, так что, будь добр, подпиши.
– Не хочу, – заупрямился Тони, откидываясь в кресле. – Скажи совету директоров, что я в продолжительном загуле и не могу это подписать, или что я засел в лаборатории и меня ничем оттуда не выманить, не знаю, Пеп, придумай что-нибудь, ты же…
– Энтони! – тут же гневно перебила она. – От тебя требуется всего три подписи, будь так добр, – с нажимом произнесла она, – поставить их, и клянусь, я отстану.
– Ну если только так, – пробурчал Тони, потянулся за документами, Стив отследил это движение взглядом…
и чуть не подавился воздухом.
На запястье чернела вычерченная слишком знакомым почерком резкая «S».
Стив как сквозь туман наблюдал за тем, как выстраиваются небрежно-изящные буквы, выученная за всю жизнь чёткая начальная «A» едва ли не прорывает дорогую бумагу, словно Тони даже в этом пытается показать характер; затем Тони протянул бумаги Пеппер, подождал, пока она уйдёт, и расслабленно откинулся в кресле, потирая метку.
– Ты знал? – тут же выпалил Стив, глядя в упор.
– Эм, что именно? – нахмурился Старк, продолжая поглаживать кожу на запястье.
– Я про метку. – От взгляда Стива не укрылось, что Тони мгновенно стиснул пальцы, словно защищая букву, и покачал головой – жест был слишком знаком, он не раз и не два делал так сам. Он продолжал смотреть, и Тони постепенно расслаблялся, а затем спросил:
– А что не так с меткой?
Вместо ответа Стив просто закатал рукав, отчаянно боясь, что ошибся, что неправильно понял, что…
Но изумлённый выдох Тони уловил безошибочно и осознал, что прав.
Старк перегнулся через стол, потянулся к руке, схватил за запястье, и Стив тут же шумно выдохнул – действие было слишком интимным даже сейчас, когда Тони не прикасался к метке. Тот вскочил, опустился на стул рядом, и выдохнул:
– Можно?
Стив смотрел в блестящие глаза, на слегка подрагивающие руки, на то, как Тони лихорадочно облизывает губы, и понял – Тони тоже страшно, он тоже боится того, что последует дальше – и именно поэтому кивнул, придвигаясь ближе. Старк осторожно обхватил запястье, провёл кончиками пальцев вдоль вен, вызывая дрожь, а потом прикоснулся губами – и весь мир перестал иметь для Стива значение. Воздух словно вышибло из лёгких – весь и моментально – и Стив вцепился свободной рукой в подлокотник кресла, пытаясь вдохнуть. Тони усмехнулся, и это движение тёплых губ поверх кожи вызвало новую волну удушливого удовольствия. Стиву казалось, что до этого момента он был слеп, глух и абсолютно ничего не чувствовал, настолько ошеломляющими были эти ощущения. А затем он инстинктивно нашёл пальцами метку Тони и накрыл её, осторожно поглаживая, лишая воздуха в ответ. Тони судорожно выдохнул, опаляя дыханием кожу, а спустя секунду притянул Стива за комбинезон и поцеловал.
Когда спустя несколько дней Стив нашёл в себе силы встретиться с Баки и рассказать о том, что Старк оказался его соулмейтом, Барнс просто закатил глаза и сказал, что с самого начала об этом догадывался.
Стив не ударил его только потому, что был слишком счастлив.
========== Джексон/Стайлз. ==========
Комментарий к Джексон/Стайлз.
часть, в которой мир монохромный до встречи с соулмейтом.
***
Hurt/comfort, AU (Джексон не оборотень), учебные заведения, флафф (во всяком случае, намёк на него).
Джексон тянется.
Выпихивает гордость сигаретным дымом сквозь плотно сжатые зубы, размыкает пересохшие губы, чтобы выдавить хриплое “прости”. Стайлз сплёвывает под ноги, и мир снова взрывается красками, через минуту уходя в привычный монохром.
Джексон успевает заметить тёплую карамельно-ореховую радужку, почти чёрные стрелы ресниц, россыпь тёмных родинок на острых скулах. Джексон раз за разом урывает себе яркие цвета от встреч со Стилински, а потом делает вид, что не понимает, откуда он знает, какого цвета трава на поле для лакросса, пиджак ненавистного химика и цвета соединений в его пробирках.
Он делает вид, но это не значит, что он не понимает.