– Я в это верю, – повторил Мунк.
– Скажи, если я могу чем-то помочь, – сказала Миа, плотнее укутавшись в куртку. – И передавай ей привет. Скажи, что я очень хочу ее навестить.
Пара секунд, и сигарета загорелась, едва коснувшись пламени зажигалки. Рука с сигаретой застыла.
– Передам, – наконец улыбнулся Мунк. – Хорошо, Миа. Спасибо, что пришла.
Она хотела обнять его, но решилась только на неловкое рукопожатие на прощание. Он все равно уже был где-то далеко. Миа надвинула шапку на уши, запахнула куртку и ни на кого не глядя, пошла к «Бишлетт», а снег повалил еще сильнее.
Два дня до рождества. Она пообещала себе попытаться, но теперь была не уверена, получится ли. Сочельник. В холодной квартире. В одиночестве. Снова. Но она не может исчезнуть. Мириам на больничной койке в Уллеволе. Не может двигаться. Едва говорит. Миа не может так поступить с Мунком. Исчезнуть. Не сейчас.
Миа пересекла улицу и спрятала лицо от снега, падавшего крупными хлопьями. Белый Осло, такой сочельник все обожают. Тяжелой поступью она пошла по Софиесгате и нащупала в кармане ключи.
Миа едва заметила ее во вспышке света – женщину в красном пуховике у своей двери; она словно поджидала там Мию, что-то привязала к дверной ручке и бросилась вниз по ступенькам.
И исчезла в метели.
