– Много знаете про такие вещи?
Теперь Миа не притронулась к бокалам.
– Нет, давайте представим, что я ничего не знаю, как бы вы мне это объяснили?
– Сервер, на котором я нашел видео, – сказал Сканк, сделав еще глоток пива, – сказал, что это было в России.
– Сказал?
– Но он там не был, – улыбнулся парень с всклокоченной шевелюрой, и она заметила, что он начал понемногу пьянеть.
– Вы что-нибудь знаете о зеркалах? Mirrors?[20] О призрачных IP-адресах?
– Ничего, – улыбнулась Миа, сконцентрировавшись только на блокноте с ручкой.
– Серверы можно прятать, – продолжил Сканк.
– Так вы не знаете, где нашли его?
– И да, и нет, – улыбнулся он, сделав еще глоток. – Ведь повсюду есть следы, сколько бы они ни скрывались, и я нашел небольшой здесь, в нашей стране, в доме на Хансхауген.
– Сервер был там? На Хансхауген? Там ты нашел видео?
Миа по-прежнему не притрагивалась к бокалам.
– Уллеволсвейен, дом 61, – ответил Сканк. – Я проверил, раньше там была книжная лавка.
– Книжная лавка?
– Со старыми книжками, – кивнул Сканк.
– Раньше?
– Да, раньше была, но сейчас там ничего нет.
– Вы проверили?
– Раньше это был антикварный магазин. Старые книжки. Всякая эзотерика, если я правильно понял. Ну, знаете, сатанисты и подобный народ?
Он криво ухмыльнулся из-за стакана.
– Так сейчас она закрыта? Там ничего нет?
– Пусто, – медленно кивнул Сканк. – Но…
– Да?
– Следы были не совсем явными. Это вполне может быть приманкой, понимаете? Нельзя быть уверенным, что он там вообще был.
– Допустим, – сказала Миа. – А номер два?
– Что за номер два?
– Вы сказали, что есть две вещи, первая и вторая.
Сканк отставил от себя стакан на белую скатерть.
– Да, – сказал он. – И вторая хуже.
Миа не знала, что и думать. Сканк был пьян, хотя выпил не так уж и много.
– И что же это?
– Вы же видели видео, да? – спросил он, перегнувшись к ней через стол. – Вы выяснили? Полиция выяснила? Что это на самом деле такое?
– Что вы имеете в виду? Что это за видео на самом деле?
– Да, – кивнул он.
– Я не знаю, наверное, нет…
Официант опять подошел к ним, слегка намекая, что это последний шанс заказать еще перед закрытием, но Миа отмахнулась.
– Видео, девочка в колесе, вы же его посмотрели?
Хакер с черно-белыми волосами был уже порядком нетрезв, и Миа внутренне порадовалась, что не стала заказывать еще.
– Конечно. Так что за вторая вещь? – спросила она, когда в баре начали выключать свет.
– Что? – переспросил Сканк с помутневшим взглядом.
– Что там со вторым пунктом?
Сканк поставил пустой бокал на стол.
– Это не видео, – сказал он с туманом в глазах.
– В каком смысле?
– Это не видео, – повторил Сканк, посмотрев на нее.
– Как так? Это же было видео! – сказала Миа.
– Нет. Это отрывок из прямой трансляции.
– И что это значит?
Сканк поднял глаза и серьезно взглянул на Мию.
– Они выложили прямой эфир в интернет. Показывали девочку.
– Что? – переспросила Миа, когда официант подошел к ним сказать, что бар закрывается и всем пора домой.
– Это прямой эфир, – повторил Сканк. – Кто-то снимал ее некоторое время, выкладывал в интернет, может, зарабатывал на ней.
– Но как? – сказала Миа, когда к ним подошел охранник.
– Уже поздно, мы закрываемся, – с вежливой улыбкой сказал охранник.
– Как мне вас найти? – спросила Миа, когда они оказались на тротуаре на Хедгехаугсвейен.
Юный хакер надел пиджак и надвинул шапку на уши, когда свободное такси остановилось на улице перед ними.
– Никак, – подмигнул Сканк.
– Но постойте…
– Тёйен, – сказал хакер водителю, сел на заднее сиденье и захлопнул дверцу машины.
Шестидесятидвухлетний финансист Хьюго Ланг вышел из своего частного самолета в аэропорте Цюриха и сел в маленький белый «Бэнтли», ожидавший, чтобы отвезти его домой. Дорога до роскошного дома на берегу маленького озера Пфаффикерсее занимала чуть более двадцати минут, и за это время он не обмолвился ни словом с водителем – стареющий швейцарец никогда не разговаривал с прислугой.
Назвать Хьюго Ланга финансистом – возможно, преувеличение, потому что все свое состояние он получил в наследство и ни дня в жизни не работал. Его отец, стальной магнат Эрнст Ланг, умерший семь лет назад, был одним из самых успешных бизнесменов в Европе, и многие, наверное, ожидали, что его сын будет управлять наследством, но Хьюго продал все компании. Он оставил замок в Швейцарии, владение на Бермудах, несколько квартир в Нью-Йорке, Париже, Лондоне и Гонконге, но в остальном столетнее семейное производство «ЛангКрупп» и все дочерние компании перешли в другие руки. Те, кто ничего не унаследовал, дяди, тети, и другие непрямые родственники, сделали все возможное, чтобы помешать ему, – СМИ пестрели заголовками:
