Сова полностью

– Всякие слухи ходят, – слабо вымолвила Сесилие, и тут Изабелла заметила, что ее подруга плакала.

– Некоторые говорят, что Бенедикте убила Камиллу. А другие, что это сделал Паулус. Господи, а что, если это правда?

Изабелла погладила ее по голове в попытке успокоить. Она любила Сесилие. Она ей сразу понравилась. У всех девочек в садоводстве были свои истории, но у Сесилие… да, Изабелла даже думать не смела о том, через что прошла маленькая девочка перед тем, как наконец попасть сюда, и в точности как для Изабеллы, это оказалось первым местом, где она почувствовала себя в безопасности.

Но теперь все уже не так, больше никто не чувствует себя в безопасности, и Изабелла хорошо ее понимала. Она и сама это ощущала. Все эти журналисты. Полиция. Их идиллия разрушена.

– Конечно, это неправда, – улыбнулась Изабелла.

– Думаешь, нет? – промямлила Сесилие, посмотрев на нее своими наивными глазами.

Они были ровесницами, но иногда Изабелле казалось, что она почти как мама для Сесилие. У Сесилие все было нехорошо. Злые люди. Плохие люди. Изабелла слышала жуткие подробности, но даже думать о них не могла, стараясь концентрироваться на чем-то приятном вместо этого.

– Паулус никого не убивал, – решительно сказала Изабелла.

– И Бенедикте тоже?

– Нет, конечно.

– Ты уверена? Она же такая злобная!

Сесилие опять повернулась к ней.

– Да, она такая, но она глупая как пробка. У нее бы не получилось, даже если бы она захотела.

К собственной радости Изабелла увидела, что Сесилие слегка улыбнулась.

– Точно, точно, она и правда глупая как пробка, да?

– Ага, – улыбнулась Изабелла.

– Помнишь, когда мы ходили в Природно-исторический музей и она спросила, почему у них там нет обезьян?

Изабелла засмеялась.

– И почему все животные стоят неподвижно?

Сесилие по-настоящему заулыбалась.

– Она думала, что мы в зоопарке, – ухмыльнулась Изабелла.

– Да вообще, – рассмеялась Сесилие. – Как можно быть такой дурочкой?

– Дура дурой.

– Ненавижу злых людей, – сказала Сесилие, прижавшись к ней.

Да, они были одногодками, но иногда Изабелле казалось, что Сесилие всего семь лет и за ней нужно приглядывать весь день.

– Я позабочусь о тебе, не бойся, – сказала Изабелла, погладив худенькую девочку по волосам.

Вдруг дверь открылась и в комнату заглянула запыхавшаяся Сюнне.

– Они вернулись.

– Кто?

– Паулус с Бенедикте. Они вернулись. Только что приехали. На полицейской машине. Пошли сразу в кабинет Хелене.

Он вернулся.

Изабелла почувствовала, как сердце подпрыгнуло в груди.

Хочешь встретиться со мной? Тайно.

Только ты и я.

Пятнадцатилетняя девочка улыбнулась.

Конечно, хочу.

Ждет не дождется.

Холгер Мунк повесил пальто в коридоре, снял ботинки, прошел прямо в ванную и открыл медицинский шкафчик. Открыв коробку таблеток от головной боли, он положил на язык сразу две, запил водой и пошел в гостиную, не зная, куда себя деть.

Он вчера так устал, что пошел спать сразу после встречи с Мией в «Юстисене», но не смог уснуть. Вертелся под одеялом и был вынужден снова встать. Он беспокойно бродил по квартире, потом наконец оделся и вышел на холод, на улицу, опустив глаза и накинув капюшон на голову.

Эта внезапная головная боль. Боль в висках и за ушами. У него так же потемнело в глазах прямо посреди допроса Бенедикте Риис. Как будто кто-то вдруг ударил его по затылку битой, как из ничего, вдруг звездочки перед глазами, металлический привкус во рту, ему пришлось извиниться, выйти, умыть лицо холодной водой. В себя он начал приходить только через какое-то время. Мигрень?

Холгер Мунк не самый здоровый человек в мире, это он отчетливо понимал, но с головой у него проблем не было никогда. Часы над кухонным столом показывали почти три. Середина ночи. Вот черт. Он уже даже не чувствовал усталости. Только эта адская головная боль. Он немного постоял в ванной, подождав, пока таблетки подействуют. Неужели он стареет? Пятьдесят четыре, через несколько дней пятьдесят пять, разве это возраст? Или нет? Он поплелся на кухню, поставил чайник и открыл холодильник. Еда. С ней у тучного следователя никогда не было проблем, но сейчас он стоял и смотрел на нее, и ему впервые в жизни не хотелось ничего. Он достал из шкафа над раковиной кружку, подождал, пока закипит чайник, налил себе чаю и отнес его в гостиную, остановившись перед полкой с дисками.