— Мир вообще жестокий, — философски проговорил блондин, не сводя с дороги глаз, — если Эландор решил, что я более достоин, чтобы воспитывать его наследника, чем его родной брат, спорить нет смысла. Салира вообще другой вопрос. Она из антрацитовых.
Наши кланы враждуют между собой сколько существуют и если Салира и ее муж вдруг погибнут, то ребенок, отцом которого является заклятый враг Адирелли, станет изгоем в клане антрацитовых даже если кто-то из родственников и пожелает забрать его, что впрочем вряд ли произойдет.
— Поэтому она с такой готовностью предложила своего малыша тебе?.
— Именно так. Мы с Эландором многое пережили вместе. Он не раз прикрывал меня собой во время заданий. Я платил ему тем же. Вот только последний раз у меня не получилось его вернуть домой, хоть мы и пытались.
— Мы? — ухватилась я за слово.
— Да, мы, — муж замолчал. Брови его нахмурились. Наверное воспоминания причиняют ему боль.
— Паш, если тебе неприятно, не рассказывай, я пойму, — наверное, кто-то из друзей мужа погиб во время задания, поэтому для него так болезненна эта тема. — У нас вся жизнь впереди, расскажешь еще все, что посчитаешь нужным. Скажи только, Эландор никак не причастен к тому, что Салира согласилась предложить ребенка тебе?
Блондин вымученно улыбнулся:
— Нет, конечно. Он только предложил, решение она приняла сама.
— Все равно это несправедливо, — не сдавалась я, поближе придвигаясь к Пашке.
Сейчас я отчетливо почувствовала как зверь моего супруга тоскует и грустит. Почему раньше ничего подобного не ощущала?
Странно, я ни капельки не воспринимаю, что творится в душе у обычных людей. Или я могу только оборотней “слышать"? Сначала к своему удивлению, что-то внутри меня будто наяву видело, как зверь Догера страдает, корчится от боли и безысходности. А теперь пожалуйста — мой собственный муж. Спокойное выражение лица, сдержанные движения, но я-то знаю: волк внутри него скребет когтями и воет от потери.
— Что несправедливо? — Павел с интересом посмотрел на меня, заметив мои маневры.
И пусть себе смотрит. Стараясь не мешать мужу вести машину чуть повернулась и притулилась головой к его плечу. Еще и по бедру погладила, нежненько так.
— Вика-а, — голос блондина завибрировал, но его внутреннее напряжение немного ослабло, я это точно знаю, — а что это ты задумала?
— Ничего криминального, — ответила честно, так как действительно пыталась лишь стабилизировать состояние волка. Не моя вина, что он воспринял это несколько иначе. А меня как будто какой чертенок подтолкнул — вкрадчиво скользнула ладошкой по мускулистому бедру немного выше, а потом еще чуть-чуть.
Пашка дернулся, глухо застонал и перехватил мою руку, потом съехал на обочину дороги и остановился.
— Та-а-к, — грозно зарычал он, — что происходит? Если ты думаешь, что провоцируя меня, сможешь избежать встречи с Верховным, то даже не надейся на это!
— А если мне просто захотелось тебя потрогать? Нельзя, что ли?
— Вот как? Тогда запомни, пожалуйста, на каком месте ты остановилась и когда мы освободимся, продолжишь.
— Ладно-ладно, — засмеялась я, — запомню.
Пашка сгреб меня в крепкие объятия и подарил нежнейший поцелуй:
— Вот так, — довольно усмехнулся он, наблюдая, как у меня затуманились глаза и участилось дыхание, — это для того, чтобы память покрепче была. А теперь, поехали.
— Еще несколько минут! — воскликнула я, наконец обратив внимание, в каком месте мы собственно остановились. Напротив нас, только через тротуар перейти, располагался тот самый магазинчик, о котором только недавно мы с Лелькой разговаривали — иТоп-топ — товары для малышей"
— Я сейчас, — распахнула дверцу автомобиля и выскользнула из салона.
— Жена! — рыкнул Апполинарий, — а-ну сейчас же вернись!
— Вернусь, — клятвенно пообещала я, — прямо сейчас же и вернусь, ты только не ходи за мной, так быстрее будет.
Проигнорировав еще один рык, быстро спросила:
— Сколько у нас таких особенных детей?
— Двое, — соизволил недовольно ответить муж, — вторая — Мика.
— Паш, не сердись, — взмолилась я, — только десять минут и все! Больше никаких задержек, я тебе клянусь!
— Хорошо, — проворчал блондин, — иди уже, неугомонная.
Я таки управилась за десять минут, как и обещала. Точно в срок уже сидела рядом с мужем смиренно сложив руки на коленях, довольная до невозможности, а на заднем сидении были сложены подарки для моих новых детей: большой белый волк, лохматый и очень легкий, с хитрой мордашкой и смешливыми глазками-пуговками и черным, как уголек, носом.
Еще комплект для новорожденного из сорока двух предметов. Что для кого, и так понятно.
Павел сердито нахмурив брови строго поглядывал на меня, выказывая свое неодобрение. Только все это зря. Я прекрасно знаю, что сейчас его зверь урча от удовольствия скрутился в клубочек и прикрылся пушистым хвостом. А боль и тоска, недавно навалившаяся на него, незаметно отступила, не оставив и следа.
Я знаю это. Или так оригинально с ума схожу?
