Меня охватила такая злость, что в глазах потемнело. Кровь ударила в голову, в висках запульсировало:
— Прибью! — выдохнула я и кинулась на своего, теперь вполне вероятно, что и мужа.
Он неожиданно сделал резкий жест рукой, и я как будто на каменную стену налетела. Пашка ухватил меня одной рукой за плечи, другой — за талию, и прижал к своему телу.
Я брыкалась, вырывалась, пыталась лупить его по спине, а он только крепче прижимал меня к себе. Я так взбесилась, что никак не могла успокоиться. Тем более, что он не давал мне возможности сорвать злость на нем.
— Пусти, — прошипела я как разъяренная кошка, — пусти меня, бандерлог хренов!
Миг — и Пашка бросил меня на диван, свалился сверху и прижал так, что мне даже дышать стало нечем. Рывком приподнял мне голову и взглянул на меня в упор. Его глаза под моим изумленным взглядом сменили цвет и стали желтыми, зрачки сузились и превратились в вертикальные! Он перевел взгляд на мои губы, потом жадно накрыл их своими.
Я сначала трепыхалась, пытаясь столкнуть его с себя. Или, по крайней мере, хотя бы сдвинуть. Думаю, что и говорить не стоит — у меня ничего не получилось. Даже отстраниться
— и то я не смогла.
Его губы не оставляли меня ни на секунду. Дыхание его участилось, а прикосновения стали нежными и ласковыми. Они отнимали разум, путали мысли, словно уговаривали меня, подчиниться сладостному омуту, затягивающему куда-то, и ответить. И я со стоном разомкнула губы, потянулась навстречу мужчине, который сейчас затмил мой разум, заставил голову кружиться, опьянил и одурманил.
Он был слишком близким, слишком горячим, слишком нужным, чтобы прямо сейчас я смогла бы отказаться от его прикосновений, от поцелуев, от пальцев, легко поглаживающих меня.
Я даже не уловила тот момент, когда Павел отпустил меня. Только когда его ладонь, едва слышно скользнула к моей шее, осознала, что он меня уже не держит.
Но бежать мне уже не хотелось. Вдруг все сразу встало на свои места, как будто так и должно быть. Я почувствовала себя легко и свободно в его объятиях.
Закинула руки ему за шею и погрузила пальцы в уже довольно взъерошенные (не без моей помощи) волосы.
Ощутив мое прикосновение, мужчина приподнял голову и едва слышно прошептал:
— Ты не уйдешь от меня. Не уйдешь…
От этих слов в голове у меня слегка прояснилось, и я замерла, но от нового безумно нежного и чувственного поцелуя все опасения благополучно выветрились из моей головы, не оставив и следа.
А потом все кончилось.
Павел приподнялся и прислушался, а затем встал с дивана и подал мне руку:
— Мы уже не одни.
Я протянула ему свою ладошку, и мой взгляд упал на невероятный серебристо-зеленый узор на моем запястье, выглянувший из-под рукава.
Меня как ледяной водой окатило. Снова возникло желание стукнуть наглого мужика и посильнее. Притом туда — куда побольнее. Очевидно, мои кровожадные намерения полностью отразились на моей физиономии, так как Пашка, поднимая меня с дивана, предупредительным тоном произнес:
— Виктория, только не сейчас. Мы немного позже все обсудим.
— Ага, — процедила я сквозь зубы, — уже обсудили.
Блондин как раз приводил в порядок свою вовсе не безупречную в данный момент прическу. Бросил на меня быстрый взгляд:
— Что ты имеешь в виду?
— Ты сказал, что нам просто нужно поговорить. Тогда что — это?
Я подняла рукав и постучала пальцем по шедевру неизвестного автора у меня на руке.
Именно в этот момент в коридоре послышались шаги, и в гостиную заглянула Ксюша:
— Вика, ты дома?
Насмешливо оценив мой несколько расхристанный вид, она сразу поняла, что мы здесь не чтением художественной литературы занимались, и лучезарно улыбнулась:
— Поладили наконец-то? Вот и чудненько. Сейчас будем чай пить.
Она уже прикрывала за собой дверь, когда Павел окликнул ее:
— Оксана, к сожалению, мне пора уже, так что на меня не готовь.
Мы подождали, пока стихнет шум отдаляющихся шагов, после этого я снова демонстративно подняла руку с изящным рисунком и сердито спросила:
— Что это значит?
Павел сдвинул плечами:
— Малышка, ты уже все поняла сама, иначе не разозлилась бы так. Но, если тебе это так важно, я могу озвучить — теперь ты моя жена.
— Вот как? — смерила его убийственным взглядом. — Жена, значит. А как насчет того, что ты сразу согласишься расторгнуть брак, как только я этого пожелаю? И чем вот это, — я обличительно помотала рукой перед носом внезапного муженька, — можно отмыть?
— Вика, прости, но это не отмывается.
Я чуть не зарычала от злости:
— А каким же тогда способом убрать это непонятное творчество?
Мой собеседник поморщился. Только пару секунд спустя соизволил ответить:
— Никаким.
— Павел, — я зло сузила глаза, — ты хоть представляешь, как я тебя стукнуть хочу?
— Если это тебе поможет успокоиться, то стукни, — неожиданно позволил блондин, — только не по жизненно важным органам. Я, знаешь ли, еще планирую детей заводить.
— А я-то тут при чем? Вот и женился бы на той, с кем собрался наследников строгать.
— А я, как раз-таки, и женился на той, с кем собираюсь, как ты весьма деликатно выразилась — детей строгать.
Я просто рот раскрыла от изумления. Вот это, ни фига себе!
