Строго-настрого приказала себе не забивать голову глупостями и позвонила Пашкиной матери.
— К двум часам тебе удобно будет? — спросила Анастасия, — я пришлю за тобой машину.
— Удобно, — согласилась я, отключила мобильный, подошла к зеркалу и задумчиво посмотрела на свое отражение. Что бы мне надеть на встречу с мамой Пашки?
В конце концов решила, что слишком ярко и броско одеваться не стоит, все-таки не с друзьями иду. Выглядеть чересчур официально и строго тоже не хотелось.
Потом вспомнила, что есть у меня наряд, полностью подходящий для такого случая — платье из креш велюра малахитового цвета с заниженной талией, облегающим лифом и слегка присборенной юбкой, мягкими волнами спускающейся ниже колен. Я привезла это платье из Италии прошлым летом и ни разу еще не надевала. А вот теперь и подходящий случай подвернулся.
Ровно без пяти два я снова стояла у зеркала, критически рассматривая свое отражение. Глядя, как мягко облегая фигуру, сидит на мне велюровая одежка, вспомнила, почему именно это платье сразу сняла с плечиков для примерки, хоть две чрезвычайно серьезные девицы уверяли, что мне гораздо больше подойдет совершенно другой фасон, да и цвет этот совсем не для меня.
Но стоило показаться продавцам в этом наряде, как все протесты стихли. Это платье было моим. Будто сшито именно для меня.
Легкий шифоновый шарфик на шее дополнил ансамбль. Граммульку духов на виски и на запястья, туфли на невысокой танкетке на ноги, и вот я уже готова к торжественному выходу.
Когда черный Феррари Красина-старшего подкатил к нашему двору, я уже стояла у ворот.
Мрачный молодой парень вышел из машины и распахнул мне заднюю дверцу, я улыбнулась ему и нырнула внутрь салона.
Пока усаживалась поудобнее, автомобиль тронулся и набрал скорость. Я еще немного поглазела в окно и только потом обратила внимание, что водитель как-то странно на меня поглядывает в зеркальце.
Брови нахмурены, глаза прищурены. Взгляд непонимающий, будто парень, который уже неоднократно видел меня, в этот раз сомневался в том, что это именно я. И вообще, все это выглядело так, словно вместо меня он вдруг узрел сундук, увешанный десятком замков, и узнать, что там внутри, ему очень хочется, но никак не получается.
Я также посмотрела прямо в зеркальце, встретившись взглядом с шофером, и он тут же уставился на дорогу. Больше разглядывать меня он не пытался.
Когда подъехали к Пашкиному двору, на крыльцо выскочила молодая девушка и пригласила меня войти — Анастасия попросила подождать ее в гостиной. Я пожала плечами и пошла в дом.
Меня проводили в комнату, и девушка сразу же исчезла. А я снова села на уже привычное мне место — в кресло, стоящее между двух окон — и стала ожидать свою свекровь. Или почти свекровь. Даже не знаю, как к ней относиться.
И Анастасия, и ее сынок считают, что раз браслет надет, я уже являюсь женой Пашки. К тому же и его метка у меня имеется. Но свадьбы все же у нас не было, и в ЗАГСе мы не расписывались…
— Извини, дочка, — Анастасия, уже одетая в строгий бирюзовый костюм, быстро вошла в гостиную, присела на диван и облегченно выдохнула. — Сейчас отдышусь и пойдем.
Вот и еще одно подтверждение моим недавним мыслям — Пашкина мать называет меня дочкой.
Из коридора послышался торопливый топот ног, и в следующее мгновение в дверном проеме возник Герасим Корнеич, с некоторых пор — мой свекор. Интересно, как он относится к тому, что я оказалась Парой его драгоценному сыну? Он же всегда смотрел на меня как на несмышленого ребенка, и тут на тебе, я стала его невесткой.
— Анаид, ты… — громко сказал Герасим, на автопилоте сделал три шага в гостиную и вдруг резко остановился, будто на каменную стену налетел. Глаза его расширились, и в них сверкнули желтые искры. Изумленно глядя на меня, мужчина начал медленно отступать назад к двери.
— Анаид, — прохрипел он, — ты мне нужна…
— Гарес, — Анатасия даже привстала от удивления, — ты что? У нас же гости.
— Был бы мой сын сейчас в этом мире, — зарычал остановившийся в дверях сердитый оборотень, — вряд ли эти гости вообще сумели бы покинуть свой дом. Рид ни за что не допустил бы, чтобы девчонка в таком состоянии даже нос на улицу выткнула.
— Дорогой, да в чем дело? — воскликнула тетя Настя.
Дыхание Герасима стало тяжелым и прерывистым.
— Посмотри на нее, — процедил он сквозь зубы, — ты видишь, как призывно сверкают ее глазки?
Сказать, что его жена удивилась, это вообще ничего не сказать. Челюсть у нее отвисла, и она перевела свой взгляд на меня.
— Этого не может быть! Ты уверен, дорогой?
— Более чем! — рявкнул Гарес, и глаза его полностью пожелтели, только зрачки сохранились черными, но они стали тонкими и вытянулись вертикально. — Поэтому ты мне нужна прямо сейчас! Бегом иди сюда!
Женщина растерялась и молча переводила взгляд то на обалдевшую меня, то на озверевшего мужа.
Ее нетерпеливый супруг долго ждать был не намерен. Он в несколько широких шагов быстро преодолел расстояние до своей половинки, рывком подхватил ее на руки и бесцеремонно закинул на плечо.
