— Викуля, — голос Ксюхи подскочил на пол-октавы, — посмотри на меня сейчас же! Ты не заболела?
Нехотя приоткрыла один глаз и повернула голову в направлении шумной домработницы:
— И чего тебе не спится с утра пораньше? — проворчала сердито — Никакого покоя от тебя нету.
— С утра пораньше? — возмутилась женщина. — Не спится??? Ты на часы смотрела? Я уж решила, что ты тут сознание потеряла. Сколько раз уже звала, а ты все не просыпаешься.
— Ну, — открыла второй глаз и сердито прищурилась, глядя на Ксюху, — и сколько же времени, что ты устроила такой шум на ровном месте?
Оксана с оскорбленным видом молча подошла к моей кровати, взяла с тумбочки телефон и ткнула мне под нос. Я зевнула и пожала плечами — ну, час дня, и что? Это повод устраивать кипишь?
Ой! Час дня! Несколько секунд бездумно потаращившись на дисплей телефона, наконец осознала я. Даже начало второго уже! Вот это я вздремнула, ничего не скажешь.
Похлопала глазами пару секунд, и лишь потом молнией пронзило понимание того, почему я проспала до обеда. Да потому, что почти всю ночь не могла уснуть. Но…
— Оксан, ты иди, — поспешила я спровадить Ксюху. Заметив ее подозрительный взгляд, заверила: — Со мной все в порядке. Правда-правда. Хочешь, поклянусь даже, что не вру. Ночью не спалось, вот я день и прихватила.
Не спалось — это не то слово. Я боялась уснуть, чтобы снова не увидеть того, что пригрезилось моему затуманенному дремой мозгу.
— Ну, ладно, — неуверенно согласилась женщина, и, с сомнением оглядываясь, направилась к двери. А я, хоть меня с огромным нетерпением дожидалась моя курсовая, слезать с кровати не спешила, а стала припоминать события вчерашнего дня.
Обед с Анастасией Николаевной оказался весьма плодотворным. После того как все заказанное нами уже было съедено, а от безумно вкусной фаршированной рыбы и салата из баклажанов с черносливом у меня остались самые приятные впечатления, сидели мы в ресторане еще около двух часов.
Сначала исполнительный официант, пробегая мимо нашего столика, притормаживал и пытался навязать нам еще что-нибудь из блюд с затейливыми названиями. Это продолжалось до тех пор, пока Анастасия не рассердилась. И когда парень совершил возле нас очередную незапланированную остановку, она уставилась на него в упор и высокомерно произнесла:
— Я прошу Вас не утруждаться, молодой человек, — голос у нее при этом был холоднее арктического льда. Затем Анаид положила на столик банковскую карточку, подвинула ее в сторону ретивого работника предприятия общественного питания и продолжила: — Заказывать мы больше ничего не будем, лишь еще несколько минут поговорим и уйдем. Поэтому, пожалуйста, хватит уже строить глазки моей невестке.
Парень покраснел как маков цвет и рванул подальше от сердитой дамы, но не забыл, однако, прихватить со стола карточку.
Несколько минут, правда, растянулись, но я с интересом впитывала в себя новые знания, четко отдавая себе отчет, насколько я не в курсе происходящего вокруг меня.
Не в курсе…
А ведь я должна была иметь хоть какое-то представление о том, что может со мной произойти. Возможно не все, но то, что касается лично меня, я должна была знать уже давно. В конце концов, это мое законное право.
Пусть Вероника надеялась, что в нашем, малоизученном для ее народа, мире она сумеет скрыться, но минимум сведений о моей второй сущности она обязана была мне дать. Ведь Веридэ отлично знала, что проявления моих особенностей не избежать.
Кроме того, беглянка прекрасно понимала — если ее обнаружат, тотчас же вернут на Арринолисс. Она знала, что от возвращения на родную планету ее защищает только то, что у нее есть ребенок. Стая всегда в первую очередь заботилась о благополучии малыша.
К тому же до самой встречи с одним из патрульных, который по совместительству оказался моим супругом, она еще надеялась, что не обнаружена.
Все это позволило Веридэ бесстрашно путешествовать вдали от родины.
Но теперь ребенок (то есть я) вырос, даже замуж вышел. Льготы кончились!
Услышав заявление Анаид насчет смешной конопатой рыжули, я оскорбилась до глубины души.
— Какая еще рыжуля? — возмущенно проворчала я, потом осознала, что не это главное. Не на то я внимание обратила. — Почему это сразу все изменило?
«Я что, дочь Альвара?» — осенила меня неприятная догадка.
Если это так, то Пашка довольно близкий мой родственник. Какой ужас! Нежели я спала со своим двою-троюродным дядей? Или какая там степень родства между нами?
— Потому что ты полукровка, — "успокоила" меня свекровь, пока я еще не до конца поверила, что тот, кого я считала своим отцом — совершенно посторонний мне человек.
— Ну, спасибо, — обиженно прошептала я. — Ты, наверное, без ума от счастья, что тебе досталась такая неполноценная сноха?
