– Ну ладно, сладкий… Пойду я, зовут тут меня… – пробормотала она, стараясь, чтобы он не почувствовал её настроения.
– Давай. Скоро приедешь? А то у нас тут мало новостей от вас, видимо, секретят…
Она помолчала, прежде чем ответить.
– Да. Скоро, – пообещала она. – Маме привет передавай…
– Обязательно! Целую, малюта! Пока.
Шуша нажала кнопку и, сглотнув ком в горле, огляделась.
Куда это завели её ноги за недолгий разговор? Не иначе, окраина…
Вокруг стояли какие-то развалюхи, в большинстве своём уже лишившиеся крыш. Причина была ясна: недалеко стройными рядами красовались новые кирпичные коттеджи, куда переселили владельцев ветхих домов. Центр Тотьмы, конечно, находился под охраной как памятник культуры и архитектуры, а эти сараюшки, появившиеся, наверное, в послевоенное время, никому нужны не были…
Ладно, надо выбираться отсюда. Шуша пожалела, что не следила за дорогой, разговаривая с сокровищем, – теперь придётся прислушиваться, чтобы понять, куда идти…
Внезапно перед глазами взорвались звёзды, и Шуша, едва успев охнуть, провалилась в темноту…
…Боль наполняла собой весь мир, сузившийся до размеров её тела, заволакивала глаза красным туманом, не давала пошевелиться. Но боль же не давала Шуше провалиться обратно в беспамятство. Она не понимала, сколько времени прошло вот так – в мутном, тяжёлом головокружении, когда сознание то почти покидало её, то возвращалось снова, но не до конца…
Наконец, колоссальным усилием воли она попыталась открыть глаза. Первый, второй, третий раз… «Отдохни! – молило тело. – Полежи, всё пройдёт!» Но она не хотела поддаваться этим мольбам: где-то в глубине сознания настойчиво загорался красный огонёк, призывая к действию.
На четвёртый раз открыть глаза удалось, и это снова вызвало такой приступ боли, что она хотела вскрикнуть… Но не смогла: губы не размыкались.
«Сумерки? Или в глазах темно?» Всё качалось и плыло перед глазами, Шушу мутило. Точка зрения была необычная, только через несколько секунд она догадалась, что лежит на полу. С трудом разглядела в полутьме комнату, впереди – что-то крупное, белое, вроде бы печка.
«Надо встать… Надо встать…» – она попыталась пошевелиться, и тут с ужасом поняла, что связана по рукам и ногам! Кисти, скрученные за спиной, уже успели слегка онеметь. Она хотела вскрикнуть, позвать на помощь… Но губы оказались заклеенными!
Минута дикой, убийственной паники: она заперта здесь, одна, её никогда не найдут… Потом она всё-таки постаралась взять себя в руки. «Спокойно, спокойно… Это просто клаустрофобия… Меня стукнули по голове и связали. Боль мешает прислушаться к миру, сейчас я сосредоточусь, и всё снова встанет на свои места…» Она хотела помотать головой, но добилась только того, что ударилась головой об пол и снова провалилась в пучину боли…
В следующий раз она пришла в себя легче. Видимо, за короткое беспамятство организм нашёл какие-то ресурсы, чтобы слегка утишить боль. Теперь она не чувствовалась всем телом, и Шуша, сосредоточившись, сумела понять, по какой именно части головы её ударили. Верх затылка – классическое место. Выходило, что достаточно повернуть голову на щёку и боль станет полегче…
Она немного полежала так, пытаясь успокоить себя аутотренингом. Постепенно ей это удалось, пелена с глаз исчезла, но тошноту подавить не получалось. Шуша с ужасом представила себе, что будет, если её стошнит сейчас, с заклеенным ртом… Она задохнётся!
Стоп! Не надо об этом думать. Её похититель наверняка недалеко и, конечно, скоро придёт. Надо сосредоточиться и попытаться понять, где она находится.
Первым, к её удивлению, проснулось чувство времени, которым она почти никогда не пользовалась. Она ахнула про себя, – восемнадцать пятнадцать или около того, её уже должны искать! Шуша напряглась, стараясь не обращать внимание на возобновившуюся боль…
Ясно. Она лежит в одной из халуп, на которые «любовалась» прямо перед тем, как её ударили. К счастью, в хорошо сохранившейся, иначе она могла бы замёрзнуть за почти два часа без сознания. Итак, попробуем как-нибудь послать мыслеобраз Дмитрию, всё-таки между ней и телепатом наладилась какая-никакая эмоциональная связь…
Если бы рот не был заклеен, ей бы удалось сплюнуть от досады: она вспомнила, что телепат будет спать ещё минут сорок как минимум. Что же, оставалось одно. По идее, Лиля, как секретарь, умела принимать мыслеобразы от всех сотрудников бюро… Она – маг опытный, должно получиться и в этот раз.
«Лиля, Лиля!» – мысленно позвала Шуша, вкладывая в призыв все силы. – «Лилечка! Валеева!» Удалось! Вот она! Сидит за столом в приёмной и лихорадочно обзванивает военных, уже организует поики. Шуша порадовалась, что защитные заклинания на секретаря директора налагались не в полном объёме, – иначе бы с ней невозможно было бы связаться…
Чёрт! Не получится. Лиля слишком нервничает, похоже. Слишком занята своими предположениями и при этом хватается одновременно за несколько дел… Остаётся надеяться, что она догадается послать ей телепатический вызов, как только закончит разговоры…
